Он рассмеялся, и когда деревья поредели, двухэтажный деревянный дом, точно такой
же, как и почтовый ящик, вырос перед нами, подчеркнутый неровной лестницей, идущей с
верхнего этажа, и радужным гамаком на двух человек. Место выглядело именно так, как я
ожидал от Прескотов. В зеленой глуши без соседей и в полной версии дома в стиле хижины.
Полная противоположность первозданному, мультимиллионому особняку моих родителей в
их закрытой общине в пригороде Чикаго.
Когда Дилан припарковался, и мы вышли, Солнышко открыла входную дверь и
широко помахала.
– Привет, мальчики! – сказала она, а затем подошла к перилам крыльца и перегнулась
через них, чтобы прокричать на задний двор. – Зигги, положи тяпку и иди поздоровайся со
своим сыном и его новым парнем.
Я бросил взгляд поверх машины на Дилана, который улыбался, при этом качая
головой.
– Не волнуйся, – усмехнулся я. – Моя мать постоянно говорит отцу то же самое.
могут стать большой проблемой.
Дилан заливисто расхохотался, а затем приложил свою руку, чтобы прикрыть глаза,
пока следил за Солнышком. Я проследил за его взглядом, чтобы увидеть ее, бегущую к
ступенькам, и когда она добежала ее воздушное, раскрашенное в стиле батика сиреневое
платье приподнялось из–за ветра от места, где было стянуто под грудью, и заструилось вниз
по ее ногам и лодыжкам. Когда ее нога опустилась на ступеньку, я заметил, что она была
босиком, спускаясь быстро вниз, в восторге от того, что увидела своего мальчика, и меня
сразили чувства, которые были этим вызваны.
Насколько должно быть была комфортной такая безусловная любовь. Понимать, что
вне зависимости от того, что ты сделал, или кем был, все, что тебе нужно, это вернуться
домой и тебя примут. Вне зависимости от того, какой ты.
Дилану так повезло, и это многое объясняло о мужчине, которого я все больше"
"узнавал с каждым проходящим днем.
самим собой, и настолько невероятно добрый и преданный. Это все было здесь. Сердце
Дилана сейчас стояло здесь перед нами с теплотой в глазах и, как я знал, с искренним
счастьем из–за нас в своем сердце.
– Ааах! Я так рада, что вы здесь, – сказала Солнышко, когда спустилась с лестницы.