И румянец, который согревал кожу на щеках Эйса,
означал, что я успешно выманивал дикаря наружу.
– Это говорит о том, что мне необходимо посмотреть на него…
Я усмехнулся, вытягивая ногу обратно на кровати, проследил, как он уходит к в
основном пустому комоду в углу моей квартиры, понимая, за чем он идет.
Презервативы. Смазка. Да, я еще не упаковал тот ящик. Возьми их – поживее.
– Думаю, ты прав. Я хочу уйти с шумом, – сказал я, расстегивая пуговицу на своих
шортах и опуская вниз молнию.
нагло поправил эрекцию, которая натягивалась под его молнией.
– Снимай их, – сказал он, когда я скользнул ладонью внутрь. – Я хочу, чтобы ты все
снял, Дилан. Сейчас же.
Блять. Когда Эйс становится таким, мои мозги чуть ли не вытекали через уши.
Властный, сексуальный и полностью сосредоточенный на нашем общем наслаждении. Я
знал, что бы ни последует в следующие несколько минут, это оставит меня в большей
степени расслабленным – и возможно, если мне повезет, я отключусь от переизбытка
удовольствия.
Удерживая на нем взгляд, я скользнул большими пальцами под шорты и боксеры и
стянул их со своей задницы и бедер, вниз по ногам быстрее, чем когда–либо прежде. Когда я
скинул их на пол, Эйс облизал свою нижнюю губу и расстегнул пуговицу, потянув за молнию
своих брюк.
– Футболку тоже, – приказал он.
Господи.
– Немедленно. Дилан.
Я сдернул ее через свою голову, швырнул куда–то в сторону и затем лег обратно на
спину, вцепившись в основание своего члена. Стон прогрохотал в моей груди от
удовольствия прикоснуться к самому себе, а когда Эйс выругался, я повернул голову на
подушке, чтобы увидеть, как он засунул свою руку в штаны, чтобы погладить собственную
длину.
Есть что сказать, находясь полностью обнаженным, под голодным взглядом своего"
"любовника.
удовольствие от своих прошлых встреч, и всегда считал себя универсальным партнером, был
счастлив как принимать, так и отдавать. Но черт меня возьми, если я постоянно не падал на
колени или не заваливался на спину ради этого великолепного мужчины. Во мне
просыпалось то ненасытное желание, когда дело касалось Эйса. Это никак не объяснить.