Она
закинула свои руки в изгибы наших локтей и сначала посмотрела на Дилана, а затем на меня.
– Итак…ответьте честно. Вы в порядке после всего этого? Из–за прессы? Я знаю, что они
могут быть сумасшедшими, и в ту ночь, когда я завозила вам кое–какую одежду, после
вашего возвращения из Вегаса, они раскинули лагерь перед воротами Эйса, как стая
голодных гиен.
– Было тяжело, – признался Дилан, но потом его взгляд нашел мой и смягчился. – Но,
несомненно, стоило того.
– Ой, боже, – сказала Пейдж.
серьезно, начинает убивать любое остаточное возбуждение, которое возникло или нет, когда
вы двое целовались.
И в этом вся Пейдж. Грубая и не извиняющаяся за свое отсутствие фильтра.
– Ну, все что я хотела сказать, если тебе нужно будет надрать кому–то задницу,
отвлечь, решить проблему, сыграть «бороду» любому из твоих сексуальных, горячих
мужчин…
– Пейдж, – сказала Рили, скользя двумя напитками по столешнице к нам,
украшенными, чем бы вы думали, розовыми зонтиками и всем прочим.
– Я только предлагаю свои услуги.
– Естественно. Дай им уйти на вечеринку. Именно для этого они здесь, помнишь?
– Ладно. Ладно. Но запомните. Если вам что–то понадобится, позвоните мне.
Я улыбнулся ей, понимая, что она и в правду имела ввиду то, что говорила, когда
отошла в сторону, позволяя мне положить ладонь на поясницу Дилана, где она лежала
раньше.
– Спасибо, Пейдж. Мы это ценим, серьезно.
– Вам же лучше, – ответила она, выхватив напиток, который Рили поставила перед
ней. – Я не предлагаю себя просто так кому–то
– А теперь это слишком уж просто, – усмехнулся Хантер и отпил пива, с которого
только что смахнул пенку. – Где Доусон, когда он нужен тебе?
И пока я уводил Дилана подальше от этих троих, махнув им, мне показалось, что я
услышал, как Пейдж ответила:
– Несомненно, где–то этот грязный член есть.
Я содрогнулся, воспоминая их с Ричардом Доусоном нерегулярные стычки, что я
видел, и не завидовал этому парню, зная, через что ему придется пройти, чтобы смягчить ее.
– Итак…готов? – спросил я и наблюдал за тем, как улыбка Дилана померкла, и он
кивнул, как человек обреченный на нежеланную участь. Прямо сейчас, я отлично понимал,
что он испытывал. Но это не закончится, пока не начнется. Так что пришло время смело
встретить трудности.