— Я помню, как мы в тот вечер, вернее ночь, после покупки платьев и полета на вимане, прощались возле твоего дома и немножко сожалели, что не зашли в наших отношениях дальше. Глупо было с моей стороны. Сам не знаю. Почему вышло так, — напомнил я ей.
— Ты тогда упустил свой шанс. Никто не виноват, Саш. В тот вечер, я была на такой высокой волне, что была готова на всё с тобой. Я очень хорошо помню тот вечер и всё, что происходило на вимане. Помню, твою наглость, — она стряхнула пепел и повернулась ко мне. — И помню, что она нравилась мне.
— Дай мне ещё один шанс, — попросил я, привлекая её к себе. — Оль… — я почувствовал, как она замерла, ожидая дальнейших слов. Наверное, сейчас они ей были нужны, и я сказал: — Я тебя люблю.
Она прикрыла глаза, ожидая поцелуя.
Глава 7
На Облаках"
"Про этот мост, соединяющий Золотой Шпиль и Хрустальную Иглу, ходила мрачная легенда, будто при строительстве обвалился главный пролет вместе с монтажниками и случилось много человеческих жертв, в том числе среди пассажиров, проезжавших внизу эрмимобилей.
Когда стоишь на центральном пролете между двумя Демидовскими башнями видна почти вся Москва: ночью и справа, и слева мириады огней, застывших и подвижных, ярких, разноцветных. Справа и слева ночную темноту рассекают мерцающие туэрлиновым светом башни, а над головой россыпи бесконечных звезд. Дух захватывает от такого вида, и кажется, что сам медленно плывешь в этом ночном великолепии. Только ажурные конструкции самого моста возвращают тебя к реальности.
— Я хочу признаться, — тихо сказала Ковалевская, в то время как я стоял позади, обняв её.
— Признавайся. С нетерпением жду, — я прижал княгиню к себе.
Она молчала, глядя на поднимавшуюся с посадочной площадки виману.
— Признавайся, Оль, — настоял я. — Давай обойдемся сегодня без секретов.
Она, испытывая моё терпение, помолчала ещё минутку, потом сказала:
— Я боюсь высоты.