— Больше половины слуг, которых вы видели, не работают в доме, они трудятся в конюшне и саду.
— Ах вот оно что.
— Можно было бы нанять еще нескольких человек, но вы сами знаете, это стоило бы кучу денег.
— Нет, — ответил он тихо. — Не знаю.
— Нет? — удивилась Генри. Что же ответить на это? — Наверное, вы просто не знаете, как ведутся дела в таком большом хозяйстве.
— Вы правы.
— Так вот, — произнесла она уже с большим вдохновением, — если бы мы наняли больше слуг, нам пришлось бы от многого отказаться.
— В самом деле? — лениво усмехнулся Данфорд, отпивая из бокала.
— Мы даже не можем позволить себе хорошо питаться.
— Неужели? Все так вкусно.
— Да, разумеется, — громко произнесла Генри. Она откашлялась, стараясь говорить помягче.
— Мы очень хотели порадовать вас в день вашего приезда.
— Как любезно с вашей стороны.
Генри насторожилась. Казалось, он видит ее насквозь.
— А завтра, — продолжила она, удивившись, как естественно прозвучал ее голос, — нам придется вернуться к обычному меню.
— А я и не знал, что шерсть может портиться.
— Конечно, может. — Генри снисходительно улыбнулась. Интересно, догадывается ли он, что она лжет? — Когда овца стареет, ее шерсть становится… волокнистой. За такую не дают хорошей цены. Поэтому мы и пускаем ее на мясо.
— Баранина.
— Да. Вареная.
— Просто удивительно, как это вы не похудели еще сильнее?
Помимо воли, Генри посмотрела на себя.
— Конечно, мы не экономим на завтраках, — выпалила она, не представляя, что сможет отказать себе в своем любимом блюде — яичнице с ветчиной. — Хорошему работнику необходимо хорошо питаться. Здесь, в Стэннедж-Парке, мы работаем не покладая рук. Поэтому завтракаем мы плотно, — сказала Генри со знанием дела.
— Кашу? — Данфорд едва не подавился.
— Да, со временем вы привыкнете. Не сомневайтесь. На ужин у нас, как правило, хлеб и баранина. Если, конечно, она есть.
— Если она есть?
— Не каждый же день мы закалываем овцу. Мы ждем, пока они не состарятся. За шерсть нам дают хорошие деньги.
— Не сомневаюсь, что жители Корнуолла очень признательны вам за то, что вы одеваете их.
Лицо Генри сделалось совсем невинным.