— Послушайте, — произнесла она, прищурясь, — вы, случайно, не иронизируете?
— Поверьте мне, Генри, я вполне откровенен. Вы — самый интересный человек из всех, кого я встречал за последние годы.
Она пристально посмотрела на него, стараясь обнаружить признаки фальши, но не увидела их.
— Хотелось бы верить вам.
Он разглядывал женщину, сидящую напротив, и улыбался. В ее лице трогательно сочетались самоуверенность и тревога. Сознание ее было слегка затуманено вином, и она говорила, размахивая рукой, не обращая внимания на кусочек фазана, опасно болтающийся на кончике вилки.
— Почему же мужчины так невнимательны к вам? — спросил он тихо.
Генри с удивлением отметила, как легко ей разговаривать с этим человеком. В чем же причина: в нем или в вине? В любом случае, решила она, вино не повредит. Она отпила еще глоток.
— Полагаю, они считают меня дурнушкой, — наконец сказала она.
Данфорд помолчал, сраженный ее прямотой.
— Это, конечно, не так. Просто вам нужен человек, который научит вас быть женщиной.
— Да знаю я, как быть женщиной. Просто я не отношусь к тем женщинам, которых хотят мужчины.
— Ее слова были так двусмысленны, что заставили его поперхнуться. Но, вспомнив, что она и понятия не имеет о чем говорит, Данфорд прокашлялся и заметил:
— Уверен, вы себя недооцениваете.
— Я уличила вас во лжи. Вы сами только что сказали, что я странная.
— Я сказал, что вы — необычная. А это вовсе не означает, что никто не может захотеть, м-м… заинтересоваться вами. — И тут, к своему ужасу, почувствовал, что и сам вполне мог бы заинтересоваться ею.
«Хватит, Данфорд», — прошептал он.
— Вы что-то сказали, лорд?
— Вам послышалось, Генри. И пожалуйста, перестаньте говорить «лорд».
— Как же мне называть вас?
— Данфорд. Как все, — ответил он, машинально повторив ее фразу.
— А имя у вас есть? — спросила она, удивившись своему кокетливому тону.
— Не совсем.
— Что значит «не совсем»?
— Официально оно существует, но никто не называет меня по имени.
— Так что же это за имя?
Он подался вперед, сразив ее очередной своей улыбкой.