Однако делал это он умышленно, а значит, ему что-то от нее нужно.
Но у нее ведь ничего нет. Возможно, он догадался, что она пытается избавиться от него, и решил поставить ее на место. Генри думала об этом, зачесывая волосы назад и собирая их в хвост. Он казался искренним, когда расспрашивал ее о детстве. В конце концов, он был ее опекуном, пусть всего на несколько месяцев, и в его заинтересованности, конечно же, не было ничего странного.
Но так ли все на самом деле? Не думал ли он о том, как бы поскорее выкачать деньги из свалившегося на него поместья?"
"Генри тяжело вздохнула.
Его покои находились совсем недалеко от ее комнаты. Она набралась храбрости и громко постучала в его дверь.
Генри осмелилась и, повернув дверную ручку, вошла в комнату. Данфорд крепко спал. Очень крепко.
Чувствуя себя виноватой за то, что собиралась сделать, она произнесла, как ей показалось, воодушевляюще-радостным голосом:
— Доброе утро! Он не шелохнулся.
— Данфорд? В ответ лишь мирное посапывание.
Она подошла ближе и попыталась еще раз:
— Доброе утро!
Пробормотав что-то во сне, Данфорд перевернулся на спину.
Генри затаила дыхание. Господи, как же он был красив! Из числа тех, кто на балах никогда не обращал на нее внимания. Бессознательно она протянула руку, чтобы дотронуться до его чудесных, словно вылепленных скульптором губ. Когда до его лица оставалось меньше дюйма, она вдруг отдернула руку, словно обожглась.
Не трусь, Генри. И сделав глубокий вдох, она робко потрясла его.
— Данфорд? Данфорд?
— М-м-м, — пробормотал он во сне. — Чудесные волосы.
Генри дотронулась до своих волос.
— Данфорд? — Она тихонько толкнула его.
— Пахнет приятно, — пробормотал он.
Теперь она точно знала, что он говорит не о ней.
— Данфорд, пора вставать.
— Тише, сладкая, и… поскорее возвращайся в кровать.
«Сладкая? Кто сладкая?»
— Данфорд…
Не успела она и сообразить, что происходит, как его рука властно опустилась ей на шею, и она упала к нему на кровать.
— Данфорд!
— Ш-ш-ш, сладкая, поцелуй меня.