Плутовка

Он вздохнул, удивляясь, как изменилась его жизнь всего за каких-то сорок восемь часов, и все благодаря этой женщине. Точнее, благодаря ей, свинье и кролику.

Заверив Генри, что ничего страшного не произошло, Данфорд отправился к себе. Он собирался просмотреть документы, которые привез с собой из Лондона, и наконец просто отдохнуть. Несмотря на то что они заключили с Генри перемирие, ему не хотелось бы признаваться в том, что ей все же удалось несколько утомить его за день. Это, несомненно, уронило бы его в ее глазах.

А между тем Генри поспешила удалиться в свою комнату по той же самой причине."

"Уже поздно вечером Данфорду пришло в голову, что ему предстоит по крайней мере неделя, прежде чем он узнает, как распорядился Карлайл в своем завещании относительно Генри. Это было единственной причиной, по которой он хотел прочесть этот документ. Хотя Генри и была уверена в том, что Карлайл не оставил ей ничего, Данфорду было трудно в это поверить. По крайней мере он должен был назначить кого-нибудь опекуном Генри, ведь девушке было всего двадцать.

Она была необыкновенной женщиной, его Генри. Невозможно было не восхищаться ее характером. Однако, несмотря на всю ее самостоятельность, он чувствовал себя ответственным за нее. Быть может, это чувство пришло к нему тогда, когда он услышал дрожь в ее голосе сегодня утром? Или тогда, когда он увидел отчаяние в ее глазах? Как бы то ни было, он хотел проследить за тем, чтобы эта девушка была хорошо обеспечена в будущем. Но перед этим не мешало все-таки узнать, как Карлайл распорядился ее судьбой в своем завещании. Что ж, он узнает это только через неделю. Данфорд вздохнул и снова принялся за книгу. Прочитав несколько страниц, он услышал какой-то странный шум, но, решив, что ему показалось, продолжил чтение. Снова послышалось чье-то рычание. На этот раз, взглянув на пол, он увидел пару длинных черных ушей.

— О Господи, Рафус! — простонал он. Кролик запрыгнул на кровать и улегся на его книгу.

Он внимательно посмотрел на Данфорда, шевеля своим розовым носиком.

— Что тебе нужно, малыш?

Рафус пошевелил ухом и подполз ближе, словно требуя: «Погладь меня!»

Данфорд положил руку между его ушками и принялся гладить его. Помолчав, он глубоко вздохнул и произнес:

— Это не Лондон!

Затем, когда кролик опустил свою голову ему на грудь, Данфорд с удивлением отметил про себя, что совсем не жалеет об этом. Он не хотел бы сейчас оказаться в Лондоне. Он не хотел бы оказаться нигде, кроме Стэннедж-Парка.