— Странно, разве ты не хочешь встретить его ароматом полей, конечно, не тех, на которых растут цветы и пчелы собирают мед, — сострила миссис Симпсон.
В ответ Генри скорчила гримасу:
— Ты распорядишься приготовить воду?
Экономка кивнула, и Генри направилась к черной лестнице. Миссис Симпсон была права: от нее не пахло цветами. Этого и не могло быть, ведь все утро она провела на строительстве нового свинарника. Несмотря на то что Генри была вынуждена руководить всеми работами в поместье, стоять по колено в грязи не доставляло ей ни малейшего удовольствия.
Она вдруг остановилась на ступеньках, ее глаза радостно сверкнули. Эта мысль стоила того, чтобы ее как следует обдумать. Пожалуй, ей надо будет развить еще большую активность вокруг строительства и убедить мистера Данфорда, что именно этим лорды и занимаются в поместьях.
В восторге от собственной идеи она проскакала весь путь до спальни на одной ноге. Вода еще не была готова, и Генри, взяв гребень, подошла к окну. Ее волосы были убраны в хвост, но ветер все же запутал их.
Расчесывая волосы, она вглядывалась в зелень полей, раскинувшихся во все стороны. Солнце начинало садиться, окрашивая небо чудесными красками. Генри вздохнула, очарованная зрелищем. Ничто не трогало ее так, как красота этих мест.
Вдруг что-то блеснуло вдали. О Господи, неужели?! Она не ошиблась: это блестело стекло в двери экипажа. Черт бы его побрал — он должен был приехать позже.
— Чертов негодяй, — пробормотала она, — совсем не пунктуален.
Прижавшись вплотную к окну, она разглядывала экипаж, кативший к дому. Какой красивый! Мистер Данфорд, несомненно, был человеком со средствами либо имел состоятельных друзей, одолживших ему экипаж. Генри расчесывала волосы, продолжая наблюдать из окна. Два лакея поспешили к экипажу чтобы отнести багаж в дом. Ее труды не пропали даром, она добилась того, что бы все в доме работало как часовой механизм. Дверцы экипажа открылись.
— О Господи, — пробормотала она, — что-то не похоже на неженку. — Затем показался и сам владелец ноги.
Генри выронила гребень из рук."
"О Господи, — вздохнула она. Он был прекрасен. Нет, не прекрасен, тут же поправила она себя. Это слово совсем не годилось.