— Ты что там в узле прячешь, Прасковья? Лиса старая, а ну дай сюда!
У людей много масок, для каждого встречного найдется своя. Мне демонстрировали заискивающее раболепие, перед старухой-нянькой Домна показалась знающей свое место в этом доме экономкой.
— Не твоего худого ума это дело, — процедила я, входя в туманный желтый круг. Явление Домны, когда Парашка так добросовестно выверяла, кто в доме спит, а кто нет, было ожидаемым, если вспомнить, что она успевает бегать к дочери, пока хозяйка почивает.
Но мы покинули комнату, оставив открытым тайник, и это упущение. Может, Евграфа за моей спиной Домна и разглядела, а может, и нет, но незачем вызывать лишние кривотолки. Тем более не нужно, чтобы Домна сунулась туда, куда ее никто лезть не просил.
— Евграф, вот Домна дверь тебе придержит, спустись и принеси, что в комнате осталось, — негромко приказала я, надеясь, что он поймет. — Кровать мою, как раз Прасковье сгодится.
— Как велите, барыня, — отозвался Евграф и затопал вниз.
"— Прасковья, дай сюда, — протянула я руку и внутренне взмолилась — лишь бы драгоценности не выдали сами себя, не выпали, не издали ненужный звук. — Иди на кухню, лохань возьми и воды налей, только теплой! Исподнее дорогое, испортишь — высеку.
Весь мой опыт подсказывал, что в поговорке «муж и жена — одна сатана» огрех, куда лучше она подходит няньке и ее воспитаннице.
— Да что ты, матушка, забижаешь, когда я исподне портила? — возмутилась она с непритворной обидой. — А что высечь, так как барин покойный, батюшка твой, меня за рубаху свою шелкову сек, так боле так сечь и некому! Рука у барина была — ой, тяжелая!
Она благоговейно всхлипнула, для убедительности пустив слезу.
— Таких бар, матушка, нонеча не сыскать. Иди, все состирну тебе чистенько.
Парашка повернулась, Домне досталось пинка еще раз, и я подумала, что стоит расспросить старуху, чего они не поделили. Липочка, чья жизнь из неги и довольства превратилась в сплошные эмоциональные, черт бы их побрал, качели, вряд ли видела дальше своего нелюбопытного носа. Но, как верно заметила все та же Домна, в этом доме все очень внезапно сошли с ума.
— Из приории приезжали, барыня Олимпиада Львовна, — тихо молвила Домна, мигом потупив взгляд.