– Слава кормчему! – сделав еще один глоток, Егор перебросил баклагу Федьке.
Отрок и все остальные ватажники поддержали нестройным хором:
– Слава!
Все ж видно было – большинство ватажников (тот же Федька) отходили от пережитого медленно, на лицах некоторых так и застыл ужас… Кто-то даже крестился:
– Ох, сгинули бы! Упасла Богородица, свят, свят, свят!
Вожников, как старшой, тут же принял все меры к повышению настроения ватаги, принялся громко рассказывать анекдоты, шутить, даже предложил дать название «нашему грозному крейсеру».
– Предлагаю на выбор: «Титаник», «Беда», «Черная каракатица»! Нет, первые два все же не стоит. О! Вот хорошее имя – «Антилопа-Гну». Кто за антилопу, прошу поднять руки. Кто воздержался? Кто против… советской власти? Принято единогласно, так и постановили – нынче кораблику именоваться «Антилопой».
– Что там у нас впереди? – Егор поднялся на ноги, щурясь от бьющего в глаза солнца.
– По левую руку, за утесами – Керменчук. Рынок там работорговый, да и так ране был великий город, пока Хромой Тимур не пожег. Он и Булгар спалил, и – во-он там, по правую руку, Биляр, и многие города ордынские, – ватажник зло сплюнул.
– Дядько Линь, а Жукотин Хромец тоже палил? – живо поинтересовался Федька.
Ватажник в ответ расхохотался:
– Жукотин, паря, кто только ни грабил, ни жег! И князь Звенигородский Юрий, и хлыновские ушкуйники… Скоро, видать, захиреть сему городку – дорожа-то знаемая!
– Жу-ко-тин… – мечтательно прикрыв глаза, почти по слогам произнес Федька. – Улыбнулся: – Интересно поглядеть будет.
– Поглядишь еще, – хмыкнул Линь. – Увидишь.