Подошли – мужики, отроки, бабы да детишки малые – упали разом на колени, заплакали:
– Ай, господине ушкуйники, да живите вечно, и знайте – за дела ваши простит вам Господь все ваши грехи!
– Слава, слава атаману!
– Всем атаманам слава!
Радовались, как в песне – со слезами на глазах, многие из освобожденных даже не верили еще своему счастью, что такое вот может быть, случилось уже – наши православные воины явились почти в самое сердце черной и злобной Орды, отмстили за смерть, за позор и унижения, заставили считаться с собой надменных эмиров… считаться, уважать и бояться! А ну, пригнись, Орда, – ватага идет: горе вам, проклятые работорговцы, смерть вам, охотники за людьми, око за око, зуб за зуб – а накось, получите-ка!
Вожников неожиданно улыбнулся – а ведь и впрямь, не зря ведь сражались-то, не зря кровушку – и свою, и чужую – лили, не зря! Переломить хребет Орде, людей спасти, не только из пасти ордынской вырвать, но и от набегов будущих тоже – худо ли? Не это ль для богатырей русских самое главное нынче дело?
– Ой, господы-ы-ы, – заголосила какая-то женщина.
Микифор Око нахмурился:
– Угомонитесь, бабоньки… Давайте-ка сюда, к нам – вот вам вино, вот яства ордынские, а вот ткани персидские! Ешьте, пейте, наряжайтеся, натерпелись поди в Орде.
С новой силой зашумел пир, теперь и Егор повеселел, привалился к какой-то разбитной молодушке, песни вместе со всеми горланил, да чашу за чашей – пил.
– Господине Егорий… – кто-то тихонько подошел сзади, позвал шепотком.
Вожников обернулся и увидел самого лучшего своего ватажника Онисима Морду.
– Атаман, ты все про волшбиц спрашивал.
Про волшбиц? Ах да…
– Ну да, спрашивал.
Егору показалось на миг, будто весь хмель куда-то вышел, вылетел, растворился.
– Есть одна волшбица, – перекрикнул Онисим затянувших протяжную песню ушкуйников. – Там, в лодке, пленница. Говорят – сильная ведунья, так наши хотят ее того… утопить, чтоб не наколдовала чего.
– Утопить? – Вожников оперся на плечо сидевшего рядом Линя и, пошатываясь, поднялся на ноги. – Не! Топить-то пока погодите. Может, волшбица и пригодится еще.
– Да язм ведь так и подумал! И сказал.