Ах ты ж… увернулся, гаденыш… Но левый глаз-то заплыл, ага! Еще контратака – в переносицу, в челюсть, в грудь… Ха! А защищаться-то мы не умеем, или не хотим… А на тебе еще! Лови, фашист, гранату! Теперь – в правый глаз свинг – н-на! Получай, ордынская гадина!
Надсмотрщик Кызым рассвирепел, заорал что-то грозно и вдруг ударил ногой, едва не прошибив сопернику грудь. От удара Егор отлетел далеко, под старый тенистый карагач или, скорее дуб, здесь вообще много дубов росло, да и сам город так и назывался – Бельджамен – Дубовый… или Дубравный, кому как нравится.
Ах ты, гад – ногами? Бои без правил устроил? Ла-адно… Вожников быстро вскочил на ноги, запрыгал, приходя в себя от только что полученного удара, и, уклонившись от очередного выпада, сам, в свою очередь, ударил детину в пах! Подлый такой удар, запрещенный. А чего делать-то? Раз он ногами… Кызым согнулся, упал, зарычал от нестерпимой боли… И неожиданно быстро поднялся, да, схватив тяжелую скамью для экзекуций, угрожающе занес ее над головой:
– Ну, глина проклятая!!!
Разъяренные глаза надсмотрщика явственно сверкали смертью, тяжелая скамья в могучих руках мухой взметнулась в воздух…
– Хватит, мой верный Кызым, – прозвучал тихий голос.
Егор обернулся: по двору, за стеной поспешно расступившихся зрителей – невольников и домочадцев – неспешно шел к бойцам кругленький толстячок с бритым подбородком и вислыми по-запорожски усами – сам хозяин, достопочтенный Хидаяс-бек, смотритель фонтанов и… короче – главный бельджаменский сантехник.
– А ты молодец, парень, – посмотрев на Егора, облизнулся Хидаяс-бек. – Кажется, я нынче приобрел больше, нежели рассчитывал.
– Ах, Алияз, как тебе идут эти бусы! – юная красавица-златовласка, стройненькая, длинноногая, с большими, василькового цвета глазами и пушистыми ресницами, упала рядом с тахтой на колени, заломила руки: – Как же ты красива!
– Ну, ладно, ладно тебе, Элена, – жеманно потянулась возлежащая на тахте женщина – белокожая, с иссиня-черными волосами и арбузной грудью, она вряд ли показалась бы хоть кому-нибудь стройной, но это и не нужно было по канонам средневековой, а уж тем более – восточной – красоты.