Обошел жаркую тонкостенную сараюшку вдоль стены, забрал выкованный накануне ствол, не без труда поднял его, перенес на поленницу, уложил на березовые чурбаки, с одного из них содрал бересту, перехватил ее клещами, запалил в горне, поднес к срезу ствола, освещая внутреннюю полость, громко чертыхнулся: даже простым взглядом было видно, что канал неровный, с выступами и полостями. Пусть микроскопическими, в доли миллиметра – но пулю в него без пыжа плотно не загнать. Либо застрянет, либо провалится.
А чего еще ожидать, коли ствол делается из сваренных полос, прокованных вокруг железного прута, тоже в свою очередь скованном на наковальне, а потому идеальной геометрией, мягко выражаясь, не страдающем?
Это было обиднее всего: Егор отлично знал, как сделать скорострельный пулемет – но не имел возможности изготовить даже приличной берданки.
– Ну что, княже, нравится? – подошел, вытирая ветошью руки, Кривобок. – Мыслю, длиннее пищали даже в Москве не сыщешь.
Егор только вздохнул. В сложившихся обстоятельствах у него оставалось три пути: увеличение заряда, увеличение длины ствола и увеличение калибра.
– Вот, княже, смотри… – Кузнец с гордостью продемонстрировал железный шарик почти правильной формы, поднес его к срезу ствола, затолкнул, приподнял кончик. Стало слышно, как тот докатился до самого запального отверстия, а потом по наклоненному стволу скатился обратно в руку мастера.
– Кривобок, ты знаешь, что такое «обтюрация»? – со вздохом спросил Егор.
– Дык, княже… Пыжей из кожи воловьей набить поплотнее – оно не хуже прочих пальнет, – на удивление точно ответил на его вопрос мастер. – Я вчерась нарезал заготовку, да на круге подправил. А прут давешний за прибойник сойдет."
"– Ну, чего делать? – пожал плечами князь.