Тот успел подхватить с палубы гарпун, резко ударил в Егора – но князь подставил щит. Наконечник с треском пробил доски, пройдя их почти насквозь, и накрепко застрял в древесине. Егор, не теряя времени, присел на колено и снизу, из-под щита, вогнал свой клинок врагу в живот.
Больше он ничего сделать не успел – следом посыпались остальные ватажники и моментально выбросили нурманов за борт.
– Ушкуй, атаман! – одобрительно похлопал ладонью по краю борта Осип Хвост. – Настоящий ушкуй. Что делать будем?
– Мачта здесь! – крикнул с кормы взъерошенный Федька, вопреки приказу оказавшийся в гуще схватки.
– Так что скажешь, атаман? – снова нетерпеливо переспросил Осип.
– Чего-чего? Не бросать же добро, коли господь решил одарить этаким подарком. Отбери человек двадцать, и обживайте.
– Ага! – В момент повеселевший ушкуйник полез по веревке наверх, крикнул через борт: – А ну, кому тут давиться надоело? Айда ко мне!
Никакой добычи на захваченных лодках победители не нашли – если не считать таковыми несколько гарпунов, один лук, потертые мечи с топориками и насколько старых доспехов.
Где-то за час ушкуйники освоились с новыми кораблями, подняли и закрепили растяжками мачты, подняли паруса и ринулись в погоню за медлительными кочами, чтобы пристроиться в кильватере поморской эскадры.
Оставшиеся семь дней пути идущие с попутным ветром корабли больше никто не беспокоил.
Глава 3
Апрель 1410 года. Крепость Стекольна
Одинокий коч, подошедший к причалу возле Нормальма, не вызвал у портовых служб никакого интереса. Большой город требовал много еды, и рыбаки в надежде на хорошую цену привозили сюда свои уловы даже из самых дальних уголков Варяжского моря.
Михайло Острожец, изображая из себя хозяина коча, отчаянно спорил у сходней со сборщиками податей, выторговывая себе право выйти на городской рынок, а тем временем Егор, переодетый в драную робу из оленьих шкур, забравшись на мачту, старательно мазал дегтем от гнили макушку и крепеж.