Вот и сейчас перед мостом скучал всего один копейщик, в то время как второй старательно выковыривал из подшлемника какую-то труху, совершенно наплевав на службу.
– Листья желтые над городом кружа-а-атся… – резко качнулся на Клима Егор. Паренек испуганно вскрикнул, пытаясь его удержать, Михайло одновременно потянул к себе. Вожников качнулся в другую сторону, совершенно потерял равновесие, вырвавшись из рук северянина, сделал два растерянных шага по мосту и ухнулся с ничем не огороженного подъемного пролета головой вниз…
Холодная вода словно вцепилась в лицо когтями, раздирая кожу в клочья, легкие свело судорогой.
Копейщик, что-то крича, опустил ему древко своего оружия. Атаман подгреб к берегу, крепко ухватился, купец пришел воину на помощь – и вдвоем они относительно легко вытащили неловкого пьянчугу обратно на мост.
– Он спрашивает, ты протрезвел или хочешь искупаться еще? – наклонился над распластавшимся Егором купец.
– Все! – вскинул руки атаман. – Я больше не пью!
Копейщик рассмеялся и отступил к воротам. Егор же, встряхнувшись, словно собака, поднялся на ноги и потрусил в крепость. Клим и Острожец поспешили следом. Едва свернув за угол, где караульные уже не могли увидеть «пьянчужку», Егор торопливо разделся, выдернул из рук поморца мешок, вытряхнул сухую одежду, быстро натянул.
– Ну как? – спросил его купец.
– Там глубина примерно в полтора моих роста, – ответил Егор. – Под берегом немного меньше. Шест высотой в два с половиной меня будет в самый раз. А с одеждой нужно что-то делать. Иначе я в этой воде сдохну.
– Тогда, может, отложить?
– Нет, – сделал еще пару глотков атаман.
* * *Для начала нападения атаман ватажников выбрал самый надежный сигнал из всех возможных: едва солнце уйдет ниже горизонта, таящиеся в шхерах корабли должны на веслах подобраться к Стекольне и вступить в схватку.