Этот мир вообще был устроен так, что выжить в нем способен только отпетый алкоголик. За трезвенниками азартно охотились дизентерия, холера, чума и прочие вибрионы с бактериями.
Отвязав от кустов полтора десятка овец, ушкуйники деловито погнали их прутьями в сторону совсем уже близкого города."
"Обитая в местах каменистых и неровных, в которых всякая пядь земли на счету, шведы использовали свое сокровище крайне экономно. В каждой низинке, ложбинке, трещине между скал, на каждом ровном промежутке был разбит большой или малый огородик, широкие наделы распахивались под хлеб – но таких было раз-два и обчелся.
– Чего-чего, а валунов здесь просто завались, – пробормотал себе под нос Егор.
В остальном пригороды были такими же, как и везде: к городу с равнины подступали ремесленные и крестьянские слободы, ничем не защищенные – но и построенные небрежно. Чтобы не жалеть, если в случае осады вороги пожгут и развалят.
На бредущих по дороге ватажников никто внимания не обращал. Нищие и тощие, грязные голодные рабы гонят в город на продажу отару грязных и тощих, голодных овец. На что тут смотреть? Был бы хозяин – можно хоть словом перекинуться. А рабы никому не интересны.
Егор очень надеялся, что точно так же не интересны будут и воняющие рыбой грузчики с кочей, выгружающие свой свежий, но все равно пахучий товар и возящие его на тачках в город, в подпол на ледник местному перекупщику.
Ткани, в отличие от людей, подозрения не вызывали. Поэтому еще позавчера на арендованный у городского рынка склад немецкие торговцы выгрузили тринадцать тюков индийского сукна.
Лазутчиков было мало – зато они знали туземный язык, манеры и бывали в ганзейских портах по купеческим делам.