Икона там у вас знаменитая, из Чикаго недавно вернулась.
– Икону-то нашу, Богоматерь Тихвинскую все знают! – Онфим горделиво распрямил плечи… и ту же посмотрел с вызовом. – Только ни меня, ни мое семейство не уберегла она. А, скорее – сам виноват – плохо молился. Сейчас лучше молюсь, только… в католиках я нынче.
– А меня твоя вера не интересует, – спокойно заявил князь. – Был бы человек хороший… и слово свое держал.
– Слово я сдержу, ты не беспокойся, – поспешно уверил десятник. – Синьору капитану такие воины нужны.
– А жить где?
– Можно в самой цитадели – так у них детинец, кремль называется – в казарме, а ежели деньги есть – так и снять комнату в каком-нибудь доме, ну, или даже апартаменты.
Вожников почесал за ухом и крякнул:
– Апартаменты – это было бы неплохо. Что ж, считай что – уговорил. Я, правда, не один на службу наймуся – со слугой. Парнишка такой шустрый, да ты, Онфиме, его видал уже.
– Со слугой так со слугой, – покладисто согласился бывший тихвинец.
– Хорошо. Только мне сперва со своими людьми бы уладить. Раненый у меня…
– У нас лекарь.
С раненым сладилось лучше некуда – лекарь, крещеный еврей по имени Якоб – умело перевязал бедолагу, после чего прописал полный покой в течение недели или, уж по крайней мере, дней трех.
– Ну, а потом везите, куда хотите, только повязки меняйте, как я показал.
Раненого, в сопровождении двух своих воинов, князь решил отправить потихоньку в Сарай – речным путем, на попутном купеческом судне.
– Там все обскажете нашим ватажникам, да накажите – пусть наготове будут, да ждут вестей. Может, еще и понадобятся.
– Сделаем, княже… – прощаясь, воины поклонились в пояс. – Может, мы лучше с тобой?
– Да нет уж. Больше людей – больше подозрений, хватит мне и одного Федьки.
Ватажники подчинились приказанию – попробовали бы не подчиниться, тем более на их попечении был и раненый.