А еще поножи, поручи, разноцветные плащи, алебарды – да и сами ребята хоть куда, как тут девкам не любоваться, не пускать слюни?
– Раз-два, раз-два! – щурясь от солнца, командовал «синьор Джорджио»… или «Джегоро», как кому нравилось, Вожникова тут все называли по-разному.
– Раз-два! Раз!
Прошли церковь Иоанна Богослова…
– Левое плечо впере-од!
Свернули у храма Иоанна Предтечи…
Впереди высилась Цитадель, высоченная, поистине неприступная крепость, и это не считая того, что столь же неприступными были и городские – периметром больше пяти километров – стены с тридцатью квадратными башнями! А еще глубокий, наполненный водой, ров! Тут никакие татары не страшны – вполне можно отсидеться, выдержать любую осаду, вот только торговля тогда сразу рухнет – вот и сотрудничали генуэзские олигархи с ханами на взаимовыгодной основе: хану – деньги, купцам – покровительство и защита торговых путей.
В Цитадели уже все было готово к встрече высокого гостя.
– Эх, Владос, – жаловался князь.
Владос – так звали складского – весело засмеялся:
– Поглядим, ничего, все увидим! Людишкам твоим, правда, нечего на принца пялиться…
– Они и не будут! Пущай службу тащат.
– А мы-то с тобой посмотрим – была тут у меня где-то лесенка.
Посредством вытащенной из зарослей крапивы узенькой деревянной лестницы коллеги-десятники живенько взобрались на плоскую крышу склада, с края которой открывался вполне приличный вид на дворцовую площадь, уже полную народа – конечно, знати и особо доверенных лиц, других нынче в цитадель не пускали.
С празднично украшенного балкона здания суда свисали разноцветные гирлянды, на башнях гордо реяли стяги, собравшаяся по краям площади толпа возбужденно галдела.
Вот послышался стук копыт. Радостно запели трубы.