И правильно волнуется, между прочим – капитан, хоть и отходчив, да гневлив преизрядно, припозднившуюся наложницу может и плетью попотчевать – вполне, очень даже запросто! Попотчует, отляжет у него от сердца… на холодную голову кто виноват будет? Старший десятник Джорджио, кто же еще-то? Почему вовремя Данаю из Цитадели не вывел, не выпроводил? Ведь узнал же, да и она к нему сама подошла.
– Идем, – взяв девушку за руку, Вожников подвел ее к усачу.
Отвлекшись от очередного задержанного, страж вскинул голову, разглядывая Данаю с явным любопытством:
– А-а-а! Так вот это кто. Что ж, слыхал, слыхал. Это похвально, когда слуги так заботятся о своем господине. Только вот, милая, все твои яства ныне синьору капитана вряд ли понадобятся – поесть ему будет некогда, по крайней мере, до ночи – точно!
Сказав так, усач гулко расхохотался и обмакнул гусиное перо в чернильницу, стоявшую на столе перед ним:
– Лично ее проводите, господин десятник?
Егор пожал плечами:
– Придется, коли уж повстречал.
– Подождите, я выпишу пропуск.
Князь проводил Данаю до ближайших ворот, благо идти было недалеко, да там и выпустил, показав стражникам пропуск.
Вожников скосил глаза: служанка у старого капитана вполне симпатичная, красивая даже, этакая рыжая бестия – стройная, с тугой грудью. Ах, Дана-Даная – значит, наставляем господину капитану рога с молодым Гизольфи? Неосторожно, очень неосторожно – видать, не набралась еще ума девка.
– Ой, господин десятник, как славно, что я вас встретила. Я вам так признательна, так… Даже не знаю, как и благодарить.
Князь едва сдержал ухмылку – вот что это было? Прямое и недвусмысленное предложение или лишь тень легкого флирта? Скорее – первое.