Оп!
– Эй, деревенщина, куда прешь?! – обернувшись, возмущенно крикнул нукер здоровенному парню: тот только что толкнул его в спину.
– Сам ты деревенщина! – ничтоже сумняшеся огрызнулся детина. – Будешь ругаться, так смотри, обломаю рога.
– Ах ты, пес! – Айдар-бек выхватил из-под складок одежды кинжал, краем глаза глядя, как вокруг сплотились его верные воины.
Парень, однако, ничуть не испугался – лишь отпрыгнул в сторону да громко свистнул.
Еще немного, и завязалась бы драка, да Айдар-бек, вспомнив ханский приказ, махнул рукой своим:
– Не ввязываться! Уходим.
Воины во главе с нукером умело растворились в толпе, так, что деревенщины и глазами моргнуть не успели, как никаких врагов уже перед ними не было. Детинушки лишь очумело переглядывались, почесывая головы, да, хмурясь, выкрикивали вялые угрозы непонятно кому.
А воины Айдар-бека вынырнули из толпы со стороны старой мечети и тоже принялись ждать, впрочем, не очень долго – собравшаяся на небольшой площади толпа вдруг разродилась приветственными криками и свистом:
– Ай-Лили! Ай-Лили!
– А ну-ка, дева, спой нам!
– Спляши!
Верный нукер великого хана и его люди, сдавленные напиравшей сзади толпой, оказались прямо напротив помоста, на котором обычно выставляли невольников торговцы живым товаром.
Грохоча все разом, барабанщики живо покрылись потом, рядом с ними, на помост, вспрыгнули музыканты, держа в руках какие-то странные дутары с толстенными, как веревки, струнами – дутары заухали еще хуже, чем барабаны, причем – с ними же в унисон, да так, что у непривычного к подобной музыке нукера сразу же заболела голова, причем болела все больше и больше и со страшной силой.