– Вся какая-то гордая, сильная… и красивая, очень! Знаешь, такой ты мне нравишься больше, чем тогда… Ой…
Щеки парня стали совсем пунцовыми, хорошо хоть ушей не было видно под копною волос.
– Ты мне тоже понравился, – спокойно призналась Мара. – Иначе бы я о тебе не вспоминала. Куда мы идем?
– Сейчас, соображу…"
"Азат замедлил шаг, внимательно осматривая округу, выглядевшую, надо сказать, весьма недружелюбно: густые колючие кусты, заросли крапивы и чертополоха, какие-то крытые прогнившей соломой хижины, развалившиеся дома – настоящие трущобы, махробат! Ну, где же еще и быть питейному заведению – майхоне?
– Эй, можно вас! – подросток обратился к какой-то согбенной, закутанной в серое покрывало женщине, шарахнувшейся от него, словно шайтан он молитвы правоверного.
– Я ж спросить хотел только.
Женщина несмело остановилась, не разгибаясь и прошамкав неожиданно хриплым голосом:
– Чего тебе надо, парень?
– Где-то здесь должна проживать молочница, тетушка Рашида…
– Молочница? Как же, знаю. Идите за мной, провожу.
Воины напали на них почти сразу, здесь же, в трущобах, неожиданно выскочив из кустов. Девчонке сразу накинули на шею аркан, свалили с ног, связали, – та бешено сопротивлялась – кусалась, кричала, ругалась самыми гнусными словами, замолкла, лишь только когда ее с силой пнули в бок.
А вот с мальчишкой пришлось повозиться… уж больно ловко он махнул своим кинжалом – ранил бы кого-нибудь или убил, да только старый шпион Носрулло тоже был не в осоке найден. Выпрямился, сбросив серое женское покрывало, ухмыльнулся:
– Брось кинжал и сдавайся, иначе я велю отрезать твоей подружке голову.
– Одноглазый! – затравленно сверкнул глазами Азат.
Носрулло довольно ухмыльнулся:
– Вижу, узнал, щенок.
И, обернувшись к воинам, добавил:
– Ну, что вы стоите? Вяжите и этого, да поскорей. Чую, ждет нас всех ханская награда! Что радуетесь? Судьбу свою благодарите: не попадись вы мне по пути, награда б ушла к другим.
Глава 12
Сарай-сити-тур
– К тебе какая-то женщина… г-господине, – Никита Купи Веник так и не научился говорить двойнику «князь».
– Женщина? В такой час? – обернулся сидевший у окна двойник.
Он опять любовался закатом – уж больно чудесны они здесь были: то алые, как цветущие маки, то пунцовые, фиолетовые, кроваво-красные, а то и золотые. Сегодня был как раз такой – золотой с оранжевыми отблесками. Ах, как светились редкие облака!
– Слуги доложили – женщина, какая – не сказали, – ватажник пожал плечами и хмыкнул. – Забыли, верно, узнать.