Егор ринулся влево, поддев ножом и саблей древки двух крайних латников, не попавших под удар конницы, подскочил на расстояние удара и крутанулся, разрубая ближнему врагу лицо. Правый бросил копье, выдернул меч, тут же попытался со всей силы вогнать его Вожникову в грудь. Егор повернулся – клинок безопасно прошелестел по нагрудным пластинам колонтаря. Ответный удар тут же срубил беззащитную кисть вытянутой руки. Крик боли, шаг назад – и кривой индийский кинжал вонзился несчастному под подбородок.
Князь огляделся: Федька был цел, хотя один из его щитов и раскололся пополам; всадники добивали последнего литовца:
– Откуда ты взялся, боярин Даниил? – узнал ближнего воина Егор.
– Княжич Семен прислал к тебе с вопросом! Слышал он, что ратники твои стену уже разбили и в Витебске дерутся. Он же без дела стоит. В сече себя показать желает.
– Передай, пусть и дальше западные ворота стережет. Опасаюсь я, через них полки литовские убежать попытаются. Нет, постой… Пусть хоть полсотни детей боярских пришлет.
– Из северных ворот. Там ныне никого, все ратники в городе дерутся.
– Вот бесовы дети! – сплюнул Егор. – Федька, пройди по слободам, поищи, кто тут еще остался? Не все же они внутрь вломились! Мне одному с пушками не справиться. А работяг, видишь, перебили. В общем, кого найдешь – присылай сюда. И ты, боярин, тоже скачи, чего ждешь? Как бы княжич сгоряча глупости какой не сотворил.
Но в этот вечер пушки больше ни разу не выстрелили. Хотя свободных ватажников удалось найти довольно быстро – отряд Угрюма честно сторожил восточные ворота, и соблазну поучаствовать в грабеже не поддался, – однако научить новых помощников работе с шомполами и банниками, объяснить, что к чему, князь Заозерский до сумерек уже не успел."
"Дальнейшая осада растянулась еще на три дня. Новые помощники князя в обслуживании пушек разбирались плохо и огненного зелья откровенно побаивались.
В результате скорострельность батареи упала примерно до трех выстрелов в час.