– Они делились с ней кармой!»
Девушка в бессильном отчаянии застучала головой о стену: она делила пищу с хозяевами, надеясь обрести карму браминки, а оказалась изгажена кармой неприкасаемых[67]! Теперь ей никогда не вырваться из этого безумия, никогда не разомкнуть круг низких перерождений, никогда снова не стать человеком!
Тоска, бессилие, невозможность что-либо изменить загнали ее в темный угол за лестницей, где Манджуша умывалась слезами, билась головой о камни и мечтала о смерти.
Ночь была долгой и тяжелой для ее разума, но солнечные утренние лучи просветлили и рассудок несчастной невольницы. Манджуша вдруг осознала, что в безумном мире она и сама может жить по законам безумия. Среди ракшасов, позволяющих неприкасаемым быть браминами, ремесленникам – спать с правительницами, а мясо поедать всем и каждому, она ничем не отличается от прочих несчастных.
Манджуша зашевелилась и вылезла из своего темного холодного угла.
Большой и холодный дом ее неприкасаемых браминов стоял совсем неподалеку от громадного храма, возле которого шумела изрядная толпа. Девушка повернула туда, посмотрела на ближайших мужчин – но эти демоны ей не понравились. Слишком жалкие. Слуги, что служат ее госпоже, и то краше и солиднее.
И тут взгляд ее упал на большого упитанного ракшаса, одежда которого сверкала золотом сверху донизу, в руках был посох с золотым навершием в виде креста, а шапка вся светилась от множества самоцветов. Таких она еще не видела. И если среди демонов есть свои брамины – то именно такими они и должны быть.