Ратника Дмитрия Донского изображал, простого воина – это в шелковой-то рубахе!
– А что?
– Да ты знаешь, сколько тогда шелк стоил?! Ленту тоненькую к подолу пришить, чтоб завидовали – и то дело. А тут – вся рубаха из шелка… у простого-то воина.
– Ну, я это самое, тебя спрашивать буду.
Выдув очередную банку, Леха выкинул ее в окно, в подтаявший мартовский сугроб, и довольно потянулся, глядя на плывшее за деревьями солнце.
– А все же весна уже, да! Припекает.
– Еще и метели будут, и снег.
– Это – само собой… Слышь, братан, а девки на слетах ваших есть?
– Девки? – Вожников прищурился. – Да сколько угодно.
– А они того… это самое…
– А как же! Если понравишься.
Напарник снова замолчал, пошмыгал носом, а потом спросил:
– Гош, а как ты думаешь, я им точно понравлюсь?
Егор скосил глаза, едва сдерживая усмешку:
– Точно-точно! Парень ты молодой, весь из себя видный.
– Правда? Не, короче, это самое, без подколов?
– Истинно так!
– Гош… – как видно, выпитое пиво подвигло напарника на болтовню.
Егор при таких словах чуть руль из рук не выпустил. Ну, надо же! И про бабку уже знают – ну, деревня, в одном конце чихнут, в другом прокомментируют.
– Ездил. Меч заговаривал.
– А-а-а… А Валька-продавщица говорила – будто, это самое, венец безбрачия снимать, она к Левонтихе за тем же захаживала… Ха! Не помогло.
– Передай Вальке – голову откручу, – нехорошо усмехнулся Вожников.
– Да я ж это… Гоша, это самое… короче – молчу.
– Пей, вон, пиво лучше.
Догадались, блин – венец безбрачия. Егор хмыкнул. Ему, между прочим, еще и двадцати пяти нет. И куда жениться? А самое главное – на ком? Вот как-то так получилось, что не на ком, хотя вообще-то девки на Вожникова кидались еще с ранней юности, особенно – после боксерских поединков на приз района.