Только тогда, когда мы выгуливать животных будем, вот только, как это делать не знает никто, ну, кроме ушастых, конечно. Но торговаться с ними нам нечем. А потому, до всего доходить придётся самим.
Барон радостно потёр ладони.
— Представляешь, как мы нос утрём этой заносчивой особе! — оскалился он.
Я удивлённо смотрю на друга.
— Между вами ведь никогда ничего не было ты сам говорил, и, вроде ты всегда был, как бы в стороне от неё и от её ухажеров.
Шварц усмехнулся
— Был, конечно. Семейная особенность. Отец рассказывал, что против женской сути у нас есть защита.
Потом заржал в голос:
— Хотя, самого папашу, от этой напасти в виде мамы не спасло!
Вспомнив его рассказ о знакомстве родителей, мне тоже стало смешно, впрочем, и рассказ о знакомстве четы герцогов, тоже весьма поучителен.
Есть в кого вырасти девочке. Амбиций у неё, хоть отбавляй!
— Если завтра к вечеру. — я прикинул, хватит ли мне на задуманное сил, а главное времени.
— Ты чего-то придумал? — тут же откликнулся друг.
— Да вот, прикинул, что пора посмотреть, что с этими каменюками придумать можно.
— Признайся, зараза, ты что-то выменял у нашего хозяина за девчонку? — прямо спросил Шварц.
А чего от друга скрывать. Киваю…
— Взял защиту. Кстати, по ней можно с ним переговорить. Ты ему на клятве даёшь обещание о защите, он тебя учит тому, чему обучил меня. Но думаю, это провернём, когда ты станешь полноправным хозяином этих земель. По другим его особенностям ничего сказать не могу.
— Понятно. Но с защитой попробовать можно.
Я кивнул вновь.
— К тому же, попробуем защиту у него выпросить перед тем, как соберёмся соваться в катакомбы. Мы ведь собираемся туда лезть?
Вот за что люблю Шварца — он почти всегда говорит правду. Почти всегда, за очень редким исключением.
— Я бы туда не рвался. Но если другого варианта не будет, тогда придётся. — со вздохом отвечает барон. — Так всё-таки, что ты тут придумал?
Я пожал плечами.
— Не я придумал, уж точно — отвечаю я. — Но со слов нашего хуторянина, это всё… я взглядом окинул кучу каменных запчастей, сваленных в углу комнаты, — не что иное, как составные части боевого голема.
Видя, выкатившиеся из глазниц от удивления, округлившиеся очи Шварца, понял, что мне хана.