«Когда отец узнает, что случилось, он камня на камне не оставит от вашего жалкого Инфериора!» — думала Натали, и на секунду становилось легче дышать.
Ее забросили за заднее сидение, как если бы она была сумкой с вещами. Девушка больно ударилась о торчащий из ошметков обивки пластиковый поручень, но зато теперь могла наконец вздохнуть полной грудью. Закашлялась, судорожно втягивая в себя воздух. Мужчина сел рядом с ней, притиснул к стене. Натали бы и сама рада была забиться в самый дальний угол, подальше от него, но этот человек специально придвинулся ближе, придавил ее своим боком.
— Вы хоть знаете, кто я, — Натали пыталась говорить спокойно, понимая, что истерику быстро прекратят. — Мой отец… Вы не понимаете…
— Тсссс, козявка.
Он сжал ей губы большим и указательным пальцами и сжимал до тех пор, пока Натали не вскрикнула от боли. Слезы против воли полились из глаз. А ведь она обещала себе, что не доставит им такого удовольствия — не станет плакать.
— Не твоя печаль, если мы чего-то не понимаем, цыпленыш. Сиди тихо, видишь, у дяди нервы не к черту!
— Но… Послушайте… Если вам нужны деньги…
Вместо ответа он выругался и достал из кармана баллончик. Направил в лицо Натали и нажал на распылитель, она закашлялась, вдыхая мелкие капли, похожие на пыль. И тут же поплыла, почувствовала, как тяжелеют руки. Голова неудержимо клонилась на плечо этому мерзавцу и последним усилием воли девушка отвернулась в другую сторону и прислонилась к окну, заметив, что автомобиль уже давно поднялся в воздух и движется куда-то в плотном потоке таких же обшарпанных и грязных машин по хайвею Инфериора.
— Сморил девчулю?
— Да, пусть отдохнет пока.
И почему-то очень зловещим показалась Натали интонация, с которой было произнесено это слово — «пока». Что ее ждет? А потом она уже ни о чем не думала, ничего не чувствовала и ничего не боялась…"
"Натали привыкла просыпаться от солнечного света, чувствуя прохладу шелковых простыней.