Но это ведь Джек ее попросил, а ради него можно поступиться какими-то принципами, пожалуй. Да что там, она бы каждый день скакала вокруг него с помпонами в руках, но он попросил лишь дважды, а самой навязываться не хотелось.
Он должен быть там сегодня. Джек такой смелый, он обязательно придумает что-нибудь. Хотя бы поговорит со своим отцом…
— Роланд! — дернула она за руку своего телохранителя. — Есть идея!
— Нет, — твердо сказал Роланд, выслушав план, который до этой секунды казался Нате таким стройным и правильным.
— Ты… Ты! Да ты просто невоспитанный дикарь!
На самом деле на языке вертелось слово покрепче. Ната сжала кулаки, услышав про «избалованного мальчишку». Да еще каким тоном он посмел с ней разговаривать! На секунду Ната забыла о том, что она еще жива возможно потому, что «невоспитанный дикарь» вернулся за ней.
Он наблюдал за ней, как показалось Нате, с наглой улыбкой — знает, что она теперь полностью в его власти, вот и насмехается.
— Отвези меня к Джеку! — крикнула она. — Я не твоя игрушка. Не твоя пленница. Я не буду делать то, что ты мне скажешь!
Ната так распалилась, что стала колотить ногами по полу. А потом просто завизжала, словно ее резали на куски. Стаканчик с кофе вырвался из ее руки и облил сидение, обжег Нату сквозь ткань рубашки. Она сама уже не понимала, что с ней творится, чувствуя только ненависть в этот момент.
Роланд в первые секунды смотрел на нее с ужасом. Потом дернул к себе, прижал. Ната уткнулась в плечо, судорожно вдыхая. Горло сжал спазм, так что кричать она уже не могла. От Роланда пахло едва уловимо чем-то древесным и теплым. И еще немного машинным маслом и почему-то картошкой фри…
Дышать постепенно стало легче. Руки, сведенные судорогой, повисли. Ната, сама испуганная этом взрывом эмоций, не решалась поднять глаза или хотя бы отстраниться.
— Эй, принцессочка… Ты там живая?
Как же неловко шутит… Но в голосе ощущалось волнение.
— Да. Да… Я прощения просить не буду! Это ты меня вывел! И немедленно отвези меня к Джеку.
— Я не…
— Немедленно!!! — она крикнула так, что сама едва себя не оглушила и чувствовала приближение новой истерики.
Роланд тоже это понял.
— Хорошо, — смирился он.