Ухлопают тебя и дело с концом! Ройл? Роланд?
Роланд молчал, и она видела по его глазам — да, понимает. И знает, что ему не победить. Но все равно не уйдет, не бросит их здесь. Эту няшную Жаклин, которая чуть что распускает нюни, этих бедненьких — бледненьких Сирен, Айвона, с ввалившимися глазами, пухлого Петера. Какое гадство!
Натали захлестнули отчаяние и злость. Роланда переубеждать бесполезно, за то время, что они провели вместе, она хорошо изучила его характер. Будь на то его воля, он бы всех их увез, усадив в Кайю, и потом таскал весь выводок по дешевым мотелям, пытаясь спрятать.
— Ты не можешь спасти всех, — прошипела она. Во рту было горько от подступающих слез, но нет, плакать она не станет. — Тебе придется выбирать — спасти меня или погубить всех.
Ройл покачал головой.
— Возможно, есть и другой путь.
— Так ты… — она задыхалась от гнева. — Значит, вот так… Знаешь, я сама теперь с тобой никуда не пойду.
— Ната…
— Убирайся!!
Он поднял руки ладонями вверх, будто сдался, и просто ушел, тихо притворив дверь. И от того, что он отступил так быстро, от его молчания и того, как бесшумно он удалился, словно издеваясь на ней, Нату бросило в жар. Хотелось догнать и расцарапать всего, стереть с лица это бесстрастное выражение уверенности в своей правоте. Вместо этого она прижала к лицу подушку и закричала в нее, что было сил.
На следующий день утром Ната обнаружила, что сиреневое пятно от второй инъекции исчезло. Время истекло.
Она долго не решалась подняться с постели, прислушиваясь к ощущениям. Не было такого быстрого погружения в бездну, как если бы она выпила средство, на время нейтрализующее прививку. И все же она ощущала и странную жажду, и уколы огненных искр, и мир стал выпуклым, ярким, проявлялся до мельчайшей черточки. Отступать было некуда.
Все еще злясь на Ройла, но стараясь держать себя в руках — считалочка исправно помогала в этом — Ната тщательно оделась, словно собираясь на бой.
Судя по всему, Понтий тоже знал, что сегодня тот самый день.