— Это если в кубок яд добавить, но что, если яд добавили иным способом? — обвела взглядом ошарашенных дракониров, и пояснила: — В крем для рук, в полироль для меча, в смазку для сапог, на страницы книг, но, думаю, яд добавили в воду для омовения. Слишком большая доза попала в организм. Если просидеть в такой ядовитой ванне больше получаса, можно вообще не проснуться.
— Яд Арахны ощутим на коже, поэтому его добавляют в вино, чтобы обмануть рецепторы, тут же возразил Кастор, глаза его победно блеснули. — И называй меня по имени, я ведь просил…
— Если яд Арахны развести в третьей доле велеза, намешанного с кровью Пустой, он теряет масляную консистенцию, — отрезала я.
Кастор засмеялся, но я-то чувствовала, насколько он зол. Его желание заполучить меня давным-давно переросло в желание наказать.
Не знаю, сколько бы мы спорили, но Анвар шагнул, между нами, лицо Кастора смягчилось, разгладилось, и спустя миг они крепко обнялись. Высокорожденные рептилии оказались не лишены дружеского участия.
Я постаралась сделать взгляд чуть менее злобным, и в целях конспирации уставилась на мыски туфель.
— Мне нужен лекарь, — слуха коснулся холодок знакомого голоса, и я тут же очнулась.
Анвар прохаживался между внимающими ему с открытым ртом драконами, и даже будучи одним из них, казался изящным и плавным в своей мощи. Ходит, как песня льется. Не мужик, а русалка какая-то.
— Раз уж эта милая вейра спасла мне жизнь и столь много знает о ядах, ее и возьму, — Анвар остановился напротив и окатил меня самой солнечной улыбкой из своего арсенала.
Молча уставилась на сказочную в своей наглости драконью особь, но — делать нечего — кивнула. Сама договор заключила. Да и глаза у него… Улыбка яркая, а глаза мрачные и настороженные, попробуй тут поспорить.
Хмуро кивнув, цапнула сумку с зельями, так и пролежавшую эти три ночи на кабинетном столе, и вышла в коридор.
— Какая ящерка… — шепнул какой-то дурень.
Позади с Анваром заспорил Кастор. Драконьи взгляды жалили лицо, отыскивая признаки слабости. Но у меня даже в груди не дрогнуло.