Я собиралась уехать в Ильву, чтобы скрыть тайну своей личности и избавить себя от притязаний драконов, но теперь тайна моей личности раскрыта, нет смысла прятаться и бежать. Анвар сделал мне самый удивительный подарок — легализовал мое положение.
Следом за стариком вышли двое юношей примерно моего возраста, послушно опускаясь на колени и повторяя клятву. Одного из них я узнала. Глупый мальчишка, наступивший на подол моего платья.
Вторым вышел Кастор Шиин и знакомо прихрамывающая фигура. Кастор помог ей опуститься на колено, а когда та скинула капюшон, я узнала Бертель.
Клятвы смешивались, накладывались друг на друга, кланы выходили один за другим, принося кровную клятву верности. Одиннадцать кланов, одиннадцать клятв опутывали меня невидимыми нитями. Наверное, так чувствует себя котенок, запутавшийся в клубке.
Двенадцатую клятву принесла уже я сама.
Голос меня не слушался, но отсутствие чувств помогало повторять слова, не имеющие для меня значения. Просто набор букв. Хотя сердце при этом нехорошо колотилось, а в висках начиналась головная боль.
Драконы смотрели на меня торжественными золотыми глазами. Даже на расстоянии на меня шла волна активированной драконьей магии. Это было приятно и страшно одновременно.
— Клятва отнимает силы, — тихо сказал Анвар, поймав меня за плечи, когда я пошатнулась. — А сейчас возвращайся домой. Ты пойдешь первой, без меня.
Уйти? Без Анвара?
Я бы обиделась, но… ладно. Зато высплюсь.
Кивнув, я с усилием освободилась из хватки Анвара, шагнула на ступень окна и вылетела в сад, полный предрассветного тумана.
33. Перед богами и людьми
Утро свадьбы встретило меня немыслимой суетой и бесконечными поздравлениями от знакомых и незнакомых мне вейр. Все началось с какой-то симпатичной юной вейры из дальней родни Фалашей.
— Золотых дней, вейра Фалаш, — пропела юная красавица, заглянув ко мне, и с веселым смехом умчалась прочь, недосягаемая для возмездия.
Недосягаемая, потому что я сидела в ванне, с ног до головы в розовой пене.
"Следующее поздравление я принимала голой и с полотенцем на голове. Пока меня вытирали прислужницы, две симпатичные молоденькие драниры зависли перед окном и запустили в меня золотой пыльцой. Но основной бум жаждущих меня облагодетельствовать пришелся на завтрак и туалет. Мой полураздетый облик никого не смущал.
— Света, огня, золота! Веселых дней! — вопили мне едва ли не в ухо.
— И ночей! — взрыв хохота.