— Анвар вернул богине дары и отдал плату из двенадцати первенцев, связанных с ним кровной клятвой. Молись, бестолковая девица, если богиня снизойдет до прошения и возьмет их. Если она сочтет планету неравной, то за это поколение придется расплачиваться тебе. Такова судьбы Истинных любого владетеля. Связь столь велика, что если не платит один, то плату возьмут со второго. Если лжет один, второй расплачивается. Если убивает первый, второй идет за него на плаху.
Я слышала об этой традиции. Говорят, та была пресечена законом всего пару веков назад, и только потому, что Истинных стало слишком мало, чтобы убивать их в угоду ритуалистов, всей душой болеющих за чистоту свирепых драконьих нравов.
— Согласно закону, за преступление отвечает преступник, а не его пара, — сказала уже осторожнее.
Интуитивно я чувствовала подвох, и не зря. Диан расхохотался. Ворош поморщился и пояснил:
—Так-то оно так, вейра Фалаш, да только у богов свои законы. Старое законодательство, каким бы варварским нам не казалось, было максимально приближено к требованиям богов.
Так вот почему в договор оказались вмешаны Истинные клана Фалаш и сам Анвар, вынужденные платить задолженности предков. Ум бешено работал, примеряя и отвергая версии обхода этой дурацкой традиции.
И… кое-какие мысли у меня были. Настолько очевидные, что казалось странным, что никто не сообразил этого раньше. Наверное, до этого могут додуматься только Истинные в самом отчаянном положении.
Подобрав платье, я поднялась на следующую ступень, и с удивлением обнаружила отсутствие обуви. Платье надела, а туфли забыла. И тут же хмыкнула. И пусть. Ощущать ступнями холод ступеней и боль от мелких камней было почти приятно после нескольких недель бесчувствия.
В спину мне неслись крики, угрозы, мольбы.
Не выдержав, обернулась. Я была в долгу перед этими людьми. Добром и силой, Анвар воззвал Сопределье служить мне, а это значило, что и я сама должна была однажды послужить Сопределью.
За прозрачным щитом уже собралась небольшая толпа, от графов до веев, от боевых драконов до детей. Дети плакали. И, скорее всего, не потому что очень сочувствовали Сопределью, а потому что их родители вели себя безобразно и все время орали, не стесняясь ни слез, ни отчаяния. Все же было в драконах что-то очень подкупающее и искреннее.
Подняла руку, дожидаясь, когда стихнут крики.