Если Анвар и будет жить, то как растение. Как долбанный кабачок на грядке.
Взглянула на лекаря, и тот отвел взгляд.
— Мне очень жаль, вейра Фалаш. Нам всем… очень жаль.
Две горничные в углу, уже не стесняясь ревели, давя всхлипы. Лекарь осторожно держал герцога за запястье, как отец держит умирающего сына. Он, должно быть, знал еще отца Анвара, а, может, и деда. И Анвар был ему скорее сыном, чем безликим владетелем Сопределья.
— Отпусти его, — тихо сказал за спиной знакомый голос.
Обернувшись, увидела Кастора.
— Конечно. Как удобно. Анвар умрет, а ты женишься на мне и станешь новым герцогом."
"— Думай, что говоришь, Ан… вейра Фалаш.
Он окинул меня холодным взглядом и отошел прочь. Кажется, я обидела его.
— Вейр Шиин прав, — подтвердил лекарь. — Мы лишь затягиваем его мучения.
Он по-отечески отер Анвару лоб, покрытый бисером ледяного пота — прямо так, рукой, без платка.
Около Кастора остановились еще несколько дракониров, которых я даже не сразу заметила, так по-военному тихо они таились в полутьме спальни.
Печать Сопределья, активирующая всеобщий военный созыв, была автоматически настроена на владетеля. А владетель вот он. Опустошен магически и наполовину мертв.
Поэтому он должен либо добровольно передать печать новому владетелю, либо… умереть, чтобы печать перешла следующему герцогу. Герцогине. Теперь-то я понимала, зачем Анвар заставил меня соблюсти все традиции и подписать гору документов.
Снова повернулась к Анвару и едва не вскрикнула. В бедро впился острый уголок какой-то вещицы, и я словно проснулась. В груди отчаянно, яростно заколотилось сердце, как батарейка, в которую вновь закачали электричество. На мне же свадебное платье, а в кармане так и лежит забытый дар Милене!
Как во сне, трясущимися руками вывернула маленький поясной карман, в котором лежала забытая бусина и флакон с золотой жидкостью.
Лекарь несколько секунд смотрел мне в глаза, а после безмолвно приоткрыл Анвару рот, позволяя мне влить лекарство.
Нас обступили плотной стеной. Даже горничные перестали плакать.