Оперативники бросились обратно к каменному заборчику, дружно залегли. Внизу бегали люди в форме, начали беспорядочно стрелять. Оперативники ударили залпом, кто из «ППШ», кто из «ППС». Павел оказался справа, выдернул гранату, бросил вниз. За ней еще одну — подальше. Взрывом разнесло мотоцикл, задница водителя осталась торчать из капота, но уже не подавала признаков жизни. Шквал огня сметал с открытой площадки все живое. Экипаж амфибии оказался расстрелян в считаные секунды. Выл подстреленный в живот раненый, царапал асфальт ногтями.
— Командир, что делать? — выкрикнул Звягин. Он отполз от загородки, менял магазин, лежа на спине. — Надо уходить…
Верест покосился на дверь, оставшуюся за спиной. Эх, не проворонить бы очередное нашествие… Окулинич опередил его, не вставая с пола, вытянул ногу, носком подцепил дверь, распахнул ее. В черное чрево подземелья полетела граната, рванула где-то на лестнице.
— Нельзя нам обратно, мужики! — крикнул Павел. — Отрежут все выходы, останемся навсегда в этой горе! Вперед надо пробиваться! К амфибии!
Сказано — сделано. Все дружно перенесли огонь по людям в эсэсовской форме, засевшим за тягачом. Первый отвалился, взмахнув руками. Второй пустился наутек, отстреляв все патроны, — смешно, но ему удалось провалиться в «слепую» зону…"
"В безжалостной мясорубке уцелели только часовые на дальней стороне.