— Давлаев, обыскать!
Младший сержант с готовностью кинулся проводить шмон, выбросил часы с цепочкой, сигареты, бумажник, перочинный нож, фотографию красивой женщины на фоне Спасской башни.
— Сержант, командуйте! — крикнул Павел дежурному. — Не создавайте затор, пусть объезжают «Виллис»! Павленко, уведи «козла» к обочине!
— Вот черт, ну и дела… — Репницкий еще не мог успокоиться, водил по лбу стволом пистолета. Задержанного перевернули носом в пыль, связали руки за спиной.
— Молодец, майор! — оценил Павел. — А я, надо признаться, дал промашку.
— Я тоже не понимаю, откуда они взялись, — пробормотал Сенцов, поднимая валяющиеся в пыли документы. — Видать, агентура оставалась в городе, решили выбраться, пока еще можно и повсюду бардак… Допросим этого шкета, выясним. Как бы они тут диверсию нам не подсунули… Полюбуйся, Павел Сергеевич, — протянул он служебный документ, — ваши люди должны знать про этот финт. Немцы так и не перестроили свое производство наших документов…
Документы смотрелись как настоящие.
— Признавайся, Федор Михайлович, что тебе показалось не так?
— Так, чай, не в ФЗУ обучался… — криво ухмыльнулся Сенцов, вытирая пот со лба тульей фуражки. — Чего они в очереди-то стояли? Не могли, как все нормальные советские люди, без очереди проехать? Кто бы им слово против сказал? Решили не выделяться, и этим самым выделились… Ты корочками Смерша перед КПП тряс, они никак не реагировали, как будто впервые их видели.