Только бы не упасть! Выдернул чеку, швырнул, едва не вывернув плечо, увесистый 600-граммовый боеприпас. Граната благополучно перелетела косогор, рванула с дымовым столбом.
Он выдохся, рухнул на колени. Его обогнал Павленко с автоматом наперевес и стал грузно карабкаться на склон, на всякий случай прошелся очередью, прежде чем перебраться на ту сторону.
— Готов, товарищ капитан! — сообщил он радостную весть с обратной стороны вала. — Все трое готовы, лежат, как миленькие! Больше нет никого, да и не было!
Трудно, очень трудно, кровью и потом ломали фашиста в этой войне.
Павел поднялся, побрел назад, путаясь ногами в траве, проваливаясь в заросшие канавы. Опустился на колено перед дрожащим капитаном Репницким. Последняя очередь немецкого автоматчика оказалась роковой, поразила в живот. Он царапал землю ногтями, смотрел на Вереста и хотел что-то сказать, но не мог это сделать, кровь шла горлом, намокла гимнастерка в районе живота. Почему аптечку не взяли?! Нет, черт возьми, в «козлике» должно что-то быть! Павел дернулся, чтобы бежать, спасать человека, и… не мог пошевелиться.
Очередная пиррова победа… Подошел Павленко с дрожащими губами, опустился перед офицером, помолчал. Потом побрел на дорогу разбираться с машиной, проверил двигатель, начал стаскивать «запаску».
"Для уточнения он обошел остальных. В карманах у мертвецов не обнаружилось ничего ценного — на дело с «уликами» не ходили. Ни служебных карт, ни документов. Лишь изящные портсигары, зажигалки, часы, шелковые носовые платочки.