Сначала подобрал Героя Соцтруда, нищего из электрички, пожалел, пригрел… Потом у тебя Кудеяр появился. Ты не знал, что это мой человек, не увидел, пригрел и пожалел врага. Не увидел, потому что сострадал. А когда-то схимомонах Сергиевой лавры сказал ему одну крамольную, но замечательную вещь: жалость и сострадание — доля рабов Божьих, но не воинов его.
— Талантливый он парень, — ещё раз похвалил Ражный.
— Профессионал, — скромно согласился Поджаров. — Обязан нам по гроб жизни.
— Кому — нам?
— Мне и Каймаку.
— Так отдашь мне раба своего?
— На Кудеяре свет клином сошёлся? Да я таких тренажёров тебе привезу! Хоть десяток!
— Не сомневаюсь. Да мне нужен именно этот. Понимаешь, для отработки… определённой методики борьбы требуется раб с достоинствами. Дорогие кинжалы закаливают раба…
— Впрочем, можем и договориться, — вдруг решился финансист.
— Второе принципиальное условие — мне не нужен твой шеф, — заявил Ражный.
Тут он угодил в точку, но мгновенного сочувствия не нашёл. Значит, в их предприятии третий полноправный совладелец существовал.
— Это невозможно! — финансист порыскал взглядом по собеседнику. — Несмотря на все его заморочки, он нужен, как воздух. А потом… Каймак стоял у истоков проекта. Нет, невыполнимое условие, должен сразу сказать.
— Жаль, — буркнул Ражный. — Могло бы кое-что получиться. Как мне самому в голову не пришло создать не охотничий клуб, а борцовский?
— Если откровенно, — вдруг сказал финансист, — есть вариант… Каймак сам выйдет из игры, по своей воле.
— Любопытно, каким же образом?
— У меня есть сведения, шеф болен СПИДом, — не сразу сообщил Поджаров.
— Серьёзное заболевание, — заметил Ражный: методы в этой компании были жёсткие. — Впрочем, технология мне не интересна.
"О нем Ражный упомянул почти наугад, из соображений, что иностранец в бывшем Советском Союзе просто так, без помощи, «потеряться» не мог.
И сразу понял, что не ошибся.
— Японца? — невинно улыбнулся финансист. — Какого японца?
— Того самого, пропавшего на бескрайних просторах нашей отчизны. Кажется, его зовут Хоори… Это имя или фамилия? Впрочем, неважно.