Не верьте американским фильмам, там сплошная ложь. Нет и никогда не будет дружелюбия и терпимости между этими расами…
Никто не знал, сколько бы ещё пришлось выслушивать эту баналыцину, если бы не открылась дверь и в Зале Трофеев не появился Агошков.
— Кушать подано, — скрывая сарказм, проговорил он в потолок. — Бур… Бер… Беркикю готово.
Каймак в тот же миг оборвал свою речь, вскочил и устремился к выходу.
— Не беркикю, а барбекю, — поправил он егеря и сказал всем. — Приятного аппетита, господа!
Ражный облегчённо вздохнул и открыто посмотрел финансисту в лицо.
— И где же повышенная энергия твоего шефа? Кажется, он вообще свихнулся после Америки… Понимаю, голодное детство, но при чем здесь наш проект?
Почудилось, Поджарову стало стыдно за шефа, отвернулся, будто бы доставая рокфор, сказал с бодрой усмешкой:
— Путь к сердцу мужчины!.. Он просто проголодался. Вот покушает, и увидишь…
— В его присутствии никаких переговоров, — оборвал Ражный. — Мне он не нужен ни голодный, ни сытый.
— Опять ультиматумы, — расстроился финансист, махнул рукой и случайно уронил бутылку — вино хлынуло на скатерть и побежало к нему на колени.
— Он привёз из Нью-Йорка два миллиона! Наличными! — отрывисто и страстно сказал он, не обращая внимания на потоп. — Деньги на реализацию нашего проекта! На создание и содержание школ. И это лишь первое поступление капитала!
— Странно; кто даёт такие деньги? Посмотреть — извращенец, послушать его — полный идиот…"
"— Да! У нас всякий инакомыслящий — идиот! — вдруг согласился Поджаров.
— Много чего хочется…
— У богатых свои причуды… Находят общий язык, — он понял, что хватил через край в своих верноподданических чувствах, прожевал и запил рокфор соком.
— Мы ждём японца? — в упор спросил Ражный.
Финансист на сей раз ответил честно.
— Должен быть с минуты на минуту. Без него нельзя.