Он побежал не к углу здания, за которым должны были находиться бойцы противной стороны, а значительно левее, где между зданием и забором росла высокая, уже пожухлая по осени трава, разбавленная крепкими стволами репейников. Там старший лейтенант залег и сразу перекатился.
Все бойцы группы повторили движения командира без дополнительного приказа. Они хорошо знали, как следует себя вести, когда противник открывает интенсивный огонь.
А стрелять «дикие гуси» начали истово, чрезвычайно плотно, без стремления беречь патроны.
Сергей Ильич слегка отжался от земли на кулаках, приподнялся повыше, чтобы иметь обзор. Метрах в пятидесяти впереди него с десяток стволов плевались огнем в разные стороны. Самих наемников из-за темноты видно почти не было, хотя они стояли, возможно, в полный рост.
«Дикие гуси» стреляли, как и предполагал Сергей, неприцельно, необдуманно, хотя, конечно, не с пояса.
Объяснение такой стрельбе Лесничий нашел быстро. Оно напрашивалось само. Но, проверяя себя, командир поднял бинокль, снабженный тепловизором, и осторожно посмотрел, все же предполагая, что пули могут полететь и в его сторону.
Все обстояло именно так, как старший лейтенант и предполагал. Тепловизор давал непривычное глазу изображение.
Произошло то, что должно было. Такая же беда приключилась и с украинскими спецназовцами на подмосковной базе ЧВК «Волкодав».
«Дикие гуси» ослепли и оглохли. Они уже сообразили, что влипли в неприятную историю, истерично стреляли в разные стороны, возможно, даже в своих товарищей, но ничего при этом не видели и не слышали.
Мало кто, попав в такую ситуацию, не испугается и не впадет в истерику. Американцы запсиховали. Но это было для них только началом, причем не самым неприятным физически.
– У кого-то есть с собой гранаты-вонючки? – обернувшись, спросил Лесничий.
Здесь надо, наверное, пояснить, что эти самые гранаты-вонючки, или малодоранты, как предпочитают называть их специалисты, являются спецсредством нелетального действия.