А если это Барановы или Титовы? Или, что хуже, Гавриловы. Сейчас не самое подходящее время для новых знакомств. Пока со старыми разобраться не успел.
— Борис, прошу, — взяла меня за руку Славецкая. — Считайте, что я прощу вам ужин, если вы останетесь. И не переживайте, знаю о вашей ситуации. Люди, с которыми встретитесь, у вас нет с ними проблем.
— Хорошо! — согласился я. Если это освободит мне вечер, то идеально. Посижу, поем, покиваю на разговоры аристократов.
Девушка посадила меня рядом с собой, как-то она странно улыбалась.
Через пять минут в комнату зашли. Я сидел спиной и не видел, кто это, да и, по этикету, они сами подойдут, тогда поздороваюсь. Сейчас я был занят тем, что намазывал на черный хлеб с маслом икру.
— Разрешите представить, Борис Иванович Солнцев, — сказала Славецкая, когда я поднял глаза.
«Твою Мать!» — мысленно произнес я в сердцах. Долгорукова с моим третьим братом по отцу.
Глава 17
Положил желанный бутерброд с икрой на стол, настроение испорчено. Молодой человек в дорогом костюме, с натянутой улыбкой на мерзкой роже. Не самый сильный мой родственник, но крайне ублюдский.
Он со своей мамашей так радовался, когда у меня пропала магия. Не было и дня, чтобы эта мразь не прошла мимо и не ткнула меня в то, что я ничтожество. А сейчас он с Софьей.
Боюсь, мое отношение к девушке только что испортилось. Царевы, Марковы… Не тех людей она выбрала для знакомств и времяпрепровождения.
— Братишка, а я думал, ты подох. И почему такое ничтожество, как ты, вообще выпустили со стены? — уселся напротив Кирилл.
Девушки открыли свои рты. Да, не получилось сохранить тайну, кто мои родственники. Глаза Долгоруковой увеличивались, она не сводила с меня взгляда, даже забыла присесть.
— Что молчишь, мусор? — снова открыл свой поганый рот братец.
Улыбнулся. Было искренне жаль переводить хорошие продукты на придурка. Быстрым движением я вскочил из-за стола и размазал икру с маслом по роже твари-Маркова.
Долгорукова отшатнулась, а Катенька пискнула.
— Братишка, как ты смотришь на то, чтобы наказать ничтожество и мусор? Выйдем на улочку, обсудим наши с тобой сложности? — сжал я испачканной рукой его плечо. Судя по тому, как он напрягся, получил удовольствие от братской любви. Ну, и я руку вытер.
— Ничтожество, я убью тебя! Отец только поблагодарит, ведь не нужно будет ждать, пока ты подохнешь за стеной.