Он должен отправиться за ней, выскочить перед серебряной «Хондой» и умолять ее…
Умолять ее о чем? Простить его за то, кем он является? За его образ жизни — в вечном бою со сверхъестественным?
Пока демон разбила палаточный лагерь на его персональной лужайке, притащив свою походную плиту и чугунную сковородку?
Чем дальше Эрика от него, тем в большей безопасности она будет, поэтому он поместил в ее голову установку на смертельный ужас при любой попытке приблизиться к этому гаражу в его поисках. И даже если по какой-то причине она сможет перебороть себя — а этого не случится — попытки его найти не имеют значения.
По крайней мере, он больше не чувствовал себя так, будто украл у нее что-то.
Он всегда был вором с принципами.
Балз, повернувшись на голых пятках, окинул взглядом огромное помещение гаража, и пустое черное пространство показалось ему чертовски хорошей метафорой для его одинокой жизни.
В другом конце два несочетающихся древних кресла, в которых они с Эрикой сидели, всем своим видом провоцировали разнообразные сердечные боли, доказывая, что загоняя чувства в рамки, можно превратить даже два отвратительных кресла в памятник трагичной любви.
Последнее место, где он был рядом с Эрикой, станет эпохальным как гора Рашмор[49] памятником их не случившейся любви.
Может, стоило украсть эти кресла.
Точнее, заменить их на что-нибудь получше, — исправил он себя.
Да, и к чему его это приведет?
И да, он использовал термин «любовь»…
Бамс, бамс, бамс.
Не выстрелы. Кто-то стучался в боковую дверь кулаком.
Оглянувшись через плечо. Балз прищурился. Он не забаррикадировал дверь, просто запер на медный замок.
Демон Девина никогда не стучится.
Значит это заблудившийся человек.
Бамс, бамс, бамс…
— Ошибся адресом, — пробормотал Балз.
Зная, что Ви нашпиговал это место разными охранными системами, без сомнений снаружи были камеры наблюдения, но у Балза не было телефона и понимания, как получить к ним доступ, поэтому он не мог проверить, кто там на самом деле ошибся дверью и ломился в их гараж.