— Я искренне тебе благодарна…
В сумке «Биркин» раздался взрыв, световой столб чистой энергии вырвался наружу. Всплеск был настолько мощным, что даже Девина отшатнулась назад, сейчас сумочка — когда-то творение от «Эрмес» — стала порталом между двумя измерениями.
И сквозь разрыв в ткани пространства и времени прошла ее настоящая любовь.
Мужчина, которого она видела на кровати, вышел через разлом, протиснулся в узкие границы сумки «Биркин». От этого исказились черты его лица, кожа головы натянулась, шея напряглась, когда плечи застряли в прорези, пока, наконец, сначала одно, потом другое плечо не освободилось… а после показался его торс, за ним — его таз и член.
Последними шли его ноги и ступни, и он кулем приземлился на твердый пол.
Когда дело было сделано, столб света начал отступать, скрываясь в испорченной «Биркин».
Которая так же плюхнулась на пол.
Мужчина лежал лицом вниз и тяжело дышал. Казалось, он там валялся целую вечность, пока его легкие качали кислород. Но потом он уперся руками в пол и оторвал свой торс.
"Мускулы его плеч и рук бугрились под гладкой лишенной волос кожей, а вид изгибающейся спины был чертовски сексуальным. У него была… шикарная задница, вот это, черт возьми, задница.
Девина облизала губы. И запустила руку под блузку, накрывая ладонью грудь.
Ей не терпелось ощутить его губы на себе…
Внезапно сместившись, мужчина посмотрел из-за своего бицепса, поворачивая свое красивое лицо так, словно он учуял ее. Его глаза все еще были закрыты, но рот приоткрылся, и, черт, да, его грудные мышцы раздувались от мощных мускул.
А потом он открыл глаза.
Девина охнула.
Радужная оболочка его глаз и зрачок словно поменялись местами, внешний ободок был чернильно-черным, а центр — синим как сапфир, и его глаза излучали злобу. Контрастом этим глубинам ада служили светлые, как солнечные лучи, волосы. Особенно когда он окинул взглядом ее тело, своим змеиным, полным злобы взглядом… и остановился там, где она запустила руку под свою блузку.
И тогда это случилось.
Девина прикусила нижнюю губу, чувствуя мощную волну похоти между ног.
— И кто ты? — спросил мужчина аристократичным заносчивым тоном, удивляя этим Девину.
Когда она не ответила, мужчина вскинул одну бровь… словно привык всегда из любой ситуации выходить победителем, считал себя манной небесной и свято верил, что все вокруг должны оправдываться за одно лишь свое существование.