Один клиент спрашивал, про возможность продлить срок оплаты, другой про расширенный интерфейс, третий про возможность долгосрочной работы. Я кивала, вежливо отвечала на вопросы, а у самой зубы сводило от желания поскорее со всем этим покончить. Мне сейчас было не до работы! Мне хотелось поговорить с Антоном, сказать, что я скучала!
Звонки все не заканчивались, словно прорвало всех! Словно все сидели и ждали, когда приедет Северный, чтобы наброситься на меня и помешать с ним разговаривать.
Да что за напасть такая!
Антон, кстати, освободился быстрее чем я.
Хотя я и так запала. Провалилась по самую маковку.
Покончив со своими посетителями, Северный вышел из своего кабинета ко мне, в приемную, привалился плечом к косяку, руки на груди сложил и смотрел пристально, не скрывая улыбки.
Показала ему кулак, стараясь не давиться смехом.
— Девушка? — недоуменно спросил мой собеседник, когда, не сдержавшись все-таки прыснула, едва приняв новый звонок.
— Извините, — сокрушенно раскаялась, и тут же снова чуть не засмеялась, потому что несносный начальник сложил ладони и смиренно поклонился, — аллергия.
— Когда Антон Дмитриевич вернется из командировки?
Я вопросительно глянула на гадкого Антона Дмитриевича. Он только головой покачал и руки крестом сложил, дескать нет меня пока.
— Скорее всего завтра, — бодро доложила клиенту, — что-нибудь передать?
— Будьте так любезны.
Я старательно записывала номер телефона и электронный адрес, а Северный тем временем подошел ближе, оставив распахнутой дверь в свой кабинет.
Встал прямо перед моим столом, продолжая глазищами своими серыми гипнотизировать. У меня во рту пересохло, и такое волнение охватило, что начала заикаться:
— Хо…хорошо. Я все передам. До свидания.
— До свидания!
Черт, теперь собеседник подумает, что я больная — то чихаю, то заикаюсь. Хотя… плевать! У меня уважительная причина имеется. Вот она, стоит рядом, лишая способности трезво думать и членораздельно говорить.