Я тогда не смогла придумать окончание фразы, зато сейчас снизошло вдохновение.
«Я — самый настоящий Олень!»
Остановилась, задумчиво закусывая губы. Почему именно Олень? Сомневаюсь, что благородные животные мстят друг другу за неудачные школьные годы. Нет. Так неправильно.
Удалила последние слова и написала по-другому.
«Я — мерзавец».
Да. Именно так.
Еще раз пробежалась взглядом по строчкам, а потом просто удалила файл, завязав с несостоявшейся карьерой писателя.
***
Мое утро началось поздно. Полночи я потратила на обдумывание своей незавидной участи, поревела, хорошенько промочив слезами подушку-подружку, отключилась, когда на часах было далеко за полночь, и проснулась ближе к полудню, чувствуя себя старой развалиной.
Настроения не было, желания выбираться из кровати тоже, но я заставила себя подняться. Хотел отомстить? Отыграться? Ему удалось. Но если он думал, что сломает меня, то зря. Я не собиралась беспросветно горевать и убиваться из-за этого мерзавца. Да, сейчас мне плохо, больно, но жизнь продолжается, надо было просто идти вперед.
Родителей дома не оказалось, но на кухонном столе обнаружилась записка, выведенная красивым маминым почерком «Диночка, мы уехали в магазин за продуктами. Скоро вернемся».
Ух ты! Я опять Диночка! Мама обрадовалась, что я сегодня дома? Решила, что победа за ней? Что теперь все наладится: я откажусь от переезда, перейду работать в школу, выйду замуж за сыночка Юлии Николаевны?
Жалко ее расстраивать, но нет.
Родители вернулись домой около часа, с огромными пакетами. Я помогла убрать продукты по местам, рассеяно прислушиваясь к их разговорам и отвечая невпопад. Маменька подозрительно на меня косилась, но ничего не говорила, а отец моего состояния не замечал.
— Лида, — проворчал он, открывая несколько банок, — скажи мне пожалуйста, зачем нас сдались эти посиделки?
— Лень, ну что за глупые вопросы. Посидим в хорошей компании, пообщаемся, повеселимся.
— Ладно, ты пообщаешься с Юлькой своей ненаглядной, а мне то какой резон? Я бы веселее время провел с мужиками!
Я лишь усмехнулась, похоже папенька тоже не очень рад предстоящему «семейному» ужину.
— Леня! — произнесла мама с нажимом, — Стас придет.