— Ее с пиджаком не носят, — подтвердил мои слова Крючок.
— Чейто? — не сдавался Алтанбаев.
— Это как… ну… плавки и шуба.
— Аа-а, тады на.
Отдав кепку Крючку, Алтанбаев пригладил ежик волос и обратился ко мне:
— Ну че, ходу. Я как, четенько?"
"Я показал «класс», и мы вошли в клуб. В пустынном холле никого не было и пахло уходящей эпохой: плиты из мраморной крошки на полу, на стенах — агитки в рамках и портреты разных деятелей: Ленин, Брежнев, Моцарт, Суворов, Александр Македонский, три богатыря и молодая Пугачева.
«Не пей — козленочком станешь», «скажем нет наркотикам и алкоголю», 'курить — здоровью вредить.
Второй этаж занимала библиотека, студии для чего-то там все время были закрытыми. На третьем какой-то алкоголик учил молодежь играть на гитаре, была секция скрипочки, вокала, театральный и танцы в просторном зале. На этот зал я и надеялся, там должны быть маты. Инвентарь купим со временем, а для начала можно набить опилками мешок и отрабатывать на нем удары.
Директорский кабинет нашелся на первом этаже, возле кабинета. Алтанбаев, хотя это на него не похоже, оробел. Прежде, чем постучать, я уточнил:
— Тебе ж восемнадцать есть?
Когда-то он учился вместе с Наташкой, вроде она говорила, что он дважды оставался на второй год. Но вдруг не дважды, я что-то перепутал, и ему семнадцать?
— А то! — гордо выпятил грудь он. — В сентябре стукнуло. Третьего числа.
Только бы Алтанбаев не прогремел и тут славой!
Я развернулся к двери и постучал.
— Шахматисты? — спросила она, надела очки, посмотрела на Алтанбаева и поняла, что нет. — По какому вы вопросу?
— Мы хотим арендовать помещение для занятий единоборствами! — выпалил я и добавил: — За деньги.
Женщина шевельнула черными стрелами-бровями.
— Свободных ставок нет, — отмахнулась она. — Все сократили. Тренеров тоже нет.
— Вы не поняли. Мы хотим платить за помещение и заниматься там, — уточнил я. — Наверняка у вас есть возможность оформить человека на четверть ставки. Даже если денег никаких он получать от государства не будет, ученики все равно будут платить ежемесячно.