– Что-о? – таращу глаза, ожидая чего угодно, но только не этого. – Как это понимать?
– Прямо. Вчера вечером, побитый, он дал интервью спортивному каналу, заявив, что просто так это не оставит. Поэтому вызывает меня на бой.
Для меня слышать подобное – дикость. Неужели у них так принято?
– За какой-то удар по лицу? – спрашиваю в недоумении. Выражение лица Леона не меняется, но я замечаю, как дёргается уголок его губ.
– Он мелочный.
Не просто мелочный! Он – идиот!
– Ты ведь ему откажешь? – не могу скрыть тревогу в голосе.
Он всё ещё силён, но не до такой степени, чтобы сразиться с нынешним боксёром, не ушедшим из карьеры.
Боже, да он взрослый человек! Отец!
Точно не согласится!
Однако наперевес моим словам он выдаёт:
– Нет.
– Почему? – выдыхаю, искренне не понимая его ответа, и округляю глаза. И тут же взрываюсь, не сдерживая эмоций: – Всего лишь один несчастный удар! Ладно он злится, тебе-то это зачем? Новак, не будь ребёнком, который реагирует на любую провокацию!
Не мне это говорить, поскольку я сама остро откликаюсь на статьи.
– Потому что, – яростно выплёвывает, отрываясь от стола и выпрямляясь в полный рост. Он редко когда показывает негативные эмоции. Даже приказ об аборте озвучил спокойно, а сейчас вспыхивает, как спичка.
Что?..
– И будь там что-либо другое, не касающееся тебя, я бы проигнорировал и послал его. Но он затронул твою честь и вывернул всё наизнанку. Не приняв бой, я признаю поражение. И тем самым соглашусь с его словами, даже не опротестовав дикое заявление. Прости, Ник, но это принципы.
Глава 55
Вероника
Пуговка грустно поглядывает на дверь в ожидании папы.
– Ион скоро вернётся, – поглаживаю её по мягким светлым волосам, пытаясь заглушить тоску. Получается плохо, я сама выбита из колеи и не знаю, как остановить Новака.
После нашего разговора он сразу же уехал. Лишь попросил присмотреть за Матвеем, пока не придёт няня.