– У Новака защита барахлит, – раздаётся рядом разговор двух людей.
– Конечно, без спарринга около года. Ладно удары – на груше отработать можно и не забыть, но уклоняться от кого?
В этом он тоже прав.
– У него с плечом что-то, блок не доводит, – резюмирует третий, услышав их беседу. – Дэн эту брешь нашёл. Теперь будет ей пользоваться.
И это страшнее всего. Чувствую, гад сделает всё, чтобы выйти из этого боя победителем…
Глава 62
Сердце сжимается с каждой минутой.
На передышках Новак выравнивает дыхание, тренер обливает его водой.
Счёт 2:2.
Новый раунд, и… Ворохов бьёт слишком сильно, отчего Леон падает, разворачиваясь на пятках, прямо передо мной. Я подрываюсь с места, встречаясь с его голубыми глазами.
Он хватается за плечо, но не встаёт.
Судья досчитывает до десяти.
И ему засчитывают поражение…"
"– 3:2, – объявляет судья. Новак тем временем выпрямляется, приземляясь на ноги. Пытается сосредоточиться, взять себя в руки. – Кто-нибудь будет брать перерыв в пять минут?
Оба качают головой, отказываясь.
От нервов вцепляюсь в край арены. Это делать запрещено, особенно во время боя. Но плевать. Во мне бьются гнев и злость на Дениса, тревога и страх за мужа.
Леон, ты что, сдурел? Возьми время! Передохни! Удар по челюсти был таким сильным, что капа вылетела. И я ведь это видела! А сейчас ты вставляешь в зубы новую, и… даже не пытаешься восстановиться!
– Новак! – зову его. Не слышит. Надрываю связки и кричу ещё сильнее: – Леон! Баранья ты башка, глянь сюда!
Он всё же откликается.
Шея затекает, но я продолжаю смотреть на него снизу-вверх.
– Ты чего тут разлёгся? – вырывается у меня из горла. – Поля смотрит на тебя! Не опозорься перед дочерью!
Устало улыбается. Не знаю, что творится в его голове. Уверен он в своей победе или нет. Но биться против кого-то намного тяжелее, чем тренироваться на груше.
– Это не шутка! – продолжаю. Он ведь снова не воспринял мою правду. – Я не сделала тогда аборт, обманула тебя! Поля – твоя родная дочь!
Он наклоняет голову набок и хмурится, будто не расслышал.
Взрываюсь и злюсь от того, что тут настолько шумно. А у меня почти сорвался голос!
Леон поднимает руку в перчатке, прося тишины. Но вряд ли он её дождётся. Поэтому напрягаюсь, набираю полные лёгкие воздуха.