Вредина для мажора

Я однозначно не отдавала отчет своим действиям. Мне нравилось то, что происходит между нами.

А потом Рома повалил меня на подушку, нависая сверху. Одной рукой он оперся о диван, а другой рисовал узоры на моей ключице. Я выгнулась, расставляя ноги, позволяя ему оказаться как можно ближе к себе. Филатов прокладывал дорожку из поцелуев по моему телу: от шеи, к подбородку, мимолетно к губам. Наши поцелуи перерастали от легких в жаркие, ненасытные. Мы не могли насладиться друг другом.

Рома опустился ниже, начал целовать мою грудь, живот, и даже сквозь тонкую ткань майки я отчетливо чувствовала его горячие губы.

И от этого пронзало, словно от разряда электрического тока.

Не знаю, откуда взялась, смелость, силы и воля, но я сама стянула с Фила футболку. Хотелось провести пальчиками по его рельефной груди, коснуться каждого сантиметра неизведанного тела. С моей майкой мы тоже расправились быстро. С одной стороны я смущалась, а с другой, чувствовала эйфорию, и жаждала большего.

Наш миг наполнился бесконечностью.

От поцелуев Ромы, казалось, остаются ожоги на коже, заставляя выгибаться, просить продолжения. Он отдалился всего на секунду, прихватив что-то из кармана джинс, которые уже валялись на полу. Затем стянул с себя боксеры, окончательно смутив меня. Робея, теряясь от неопытности, я прикрыла глаза и просто позволила насладиться тем блаженством, что окутывало нас.

А потом меня пронзила острая боль. Я не сдержалась, то ли простонала, то ли взывала. Мы оба на миг замерли. И меня вновь накрыл стыд за свою открытость.

Филатов ничего не сказал, но действия его стали более плавными, нежными. Напряжение потихоньку уходило, и сердце наполнилось теплотой, сладостью.

Магия близости продлилась недолго. Кажется, мой парень чувствовал гораздо больше, чем я говорила и показывала ему. Видимо понимал, что мне нужно немного времени. Однако целоваться мы не прекратились. Накрылись пледом, обнялись, и вдруг Рома произнес:

- Как ты, Кать? Сильно больно?

С минуту я молчала.

Стыдно говорить о подобном парню. Стыдно даже в глаза ему посмотреть, но при этом, если он спрашивает, значит не все равно. Значит, волнуется. Поэтому нужно ответить честно. Откровенность – первый шаг к доверию.

- Уже нет, - прошептала, уткнувшись носом в его плечо.

- Буду на руках тебя носить, пока не пройдет. Обещаю!

- Я запомню, - улыбнулась, прижимаясь еще ближе. Рома наклонился и вновь прильнул к моим губам с поцелуями.

Это была наша волшебная ночь.