Дверь открылась, и оттуда выскочил высокий темноволосый парень, лет двадцати двух или около того. Черные скинни обтягивали его спортивные ноги, а белая широкая рубашка без воротника с двумя расстегнутыми пуговицами облегала мужественные плечи.
Вот как выглядят, оказывается, богатые детки. Вряд ли он сам заработал на эту дорогую тачку, да и на свои шмотки. Мне хотелось высказать свою обиду, но я просто не успела – и слава Богу.
– Бабуль! – воскликнул он, оглядывая женщину рядом со мной.
– Как тебе не стыдно, Роман! – покачала она головой, а потом ударила его по плечу как маленького нашкодившего ребенка.
– Да я опоздал всего на десять минут, а ты могла бы и в кафе подождать. Зачем выходить на остановку? – возмущался парень.
Я глянула на часы и поняла – катастрофически опаздываю! А ведь мне еще нужно оттереть кофту, брюки и вообще как-то привести себя в порядок. Ругаться уже смысла нет, тем более не при этой милой женщине.
– Всего хорошего, – втиснулась в разговор я. И собиралась уже уйти, как бабушка меня остановила.
– Погоди, милая!
– А?
– Ты, кажется, спешишь? – говорила незнакомка очень мягко.
– Есть такое, – честно призналась я, вновь глянув на часы. Пора бежать, иначе точно будет полный провал понедельника.
– Тогда мы подвезем тебя, – улыбнулась бабушка.
– Что? – в один голос произнесли я и этот так называемый Рома. Он перевел на меня взгляд, и я немного залипла на карамельном отливе его глаз. Они были частью выразительного лица с темными бровями, острыми скулами, идеально ровным носом и слегка пухлыми алыми губами.
– Ты облил эту милую девушку, Ромочка. Так что подвезем ее, это не обсуждается.
– Она не сядет в тачку! – возмутился парень. Я хмыкнула и хотела сказать, что сто лет мне не упало садиться в его дорогое авто, но бабушка ответила за меня.
– Тогда и я не сяду. Передай отцу, что остановлюсь в гостинице.
– Да ну, ба! Ты серьезно? – его идеально красивое лицо исказилось от недопонимания.
– Вполне!
– Я только вчера машину из мойк…
– Роман! – мягко и в то же время строго говорила незнакомка.
– Катя, – натягиваю улыбку, поглядывая в сторону Ромы. Он глухо цокает, явно понимая свое безысходное положение.