– Надо было сразу это сказать, а не бить, – пробормотал второй. Отодвинув своего напарника с разбитым носом, пошел следом за мной.
Привели меня в небольшую комнату, за столом в которой сидел с совершенно болезненным видом худой, с запавшими глазами, человек. Оглядев нас и увидев стражника с разбитым носом, желчно произнес:
– Ну что, Шант, ты все-таки напросился и получил, а ты… – глянул он на меня, – стараешься еще больше усугубить свое положение.
– Обращайтесь ко мне на «вы», как полагается обращаться к дворянину.
Судья пожевал губами и снова уставился на меня.
– Хочешь сказать, что ты дворянин, почему тогда нет перстня на руке и почему устроил драку с солдатами герцога Камбро?
– Перстень я снял, когда умывался, и просто забыл надеть, да и спустился из комнаты только поесть, а то, что с солдатами связался, так они стали приставать с домогательствами к моей племяннице, пришлось заступиться. Конечно, это моя промашка с перстнем, будь он на руке, думаю, они бы уже опасались приставать к нам.
Я не хотел накалять обстановку и частично решил признать свою вину.
– Винор, – вдруг произнес судья, и только сейчас я заметил в уголке молодого парня, по всей вероятности, секретаря судьи. – Винор, сходишь с господином… – и судья посмотрел на меня.
– Алекс эль Зорго, баронет, – подсказал я.
– С баронетом Алексом эль Зорго туда, где он остановился, и проверишь его бумаги, а также взглянешь на перстень. Потом возьмешь с него пять серебряных монет, это штраф и судебные издержки.
Всю дорогу до постоялого двора я расспрашивал Винора о герцоге Гуго Раскине де Комбро, парень был разговорчив, делился со мной всем, что знал. Он и вправду работал в тюрьме секретарем суда, судья разбирал простенькие дела и выносил приговоры. Серьезные дела разбирались судьей герцогства. А сам герцог мог или помиловать, или, наоборот, ужесточить приговор. Герцог был одним из самых влиятельных в королевстве людей, он имел сильную дружину и не пошел на сделку с монахами Урху.
– Пусть каждый молится тому, к кому лежит его душа, – сказал он на их уговоры, и те хоть и затаили на него злобу, но ничего поделать не могли. Плохо только то, что герцог уже стар, и единственный его наследник пять лет как умер. Все подозревают, что без адептов Урху тут не обошлось. Расспросил я его и о наемниках, с которыми схлестнулся. Выяснилось, что схватился я с десятником Бонтом Постером и его приближенными.